Это должно было бы вызвать панику, но вместо этого Элеанор испытала чувство умиротворения. Теперь свадьба неизбежна. Конечно, родители огорчатся, когда она им все расскажет, но, увидев, как она счастлива, успокоятся и изменят свое отношение. Лоуэлл, как только справится с шоком, тоже будет рад ребенку. Да и может ли быть иначе? Разве не он сотни раз твердил, что любит ее?

Они остались после работы в офисе, и Элеанор все рассказала. Поначалу ей показалось, что все идет так, как и должно быть. Лоуэлл обнял ее и принялся успокаивать:

— Бедная крошка! Не волнуйся. — И добавил: — Я знаю доктора, который обо всем позаботится и не будет задавать лишних вопросов.

Она в ужасе вырвалась из его рук.

— Ты хочешь убить нашего ребенка? Как ты вообще можешь мне такое предлагать?

Он улыбнулся — ее наивность и до этого часто вызывала у него улыбку, — но на тот раз это не было улыбкой умиления.

— По-моему, ты слишком все драматизируешь, тебе не кажется? Что ты, Элли, такое случается сплошь и рядом. Если бы каждая женщина думала, как ты, в мире было бы гораздо больше нежеланных детей.

— Но… я… я хочу ребенка.

Она не осознавала этого до конца, пока не произнесла вслух, и теперь в ее взгляде читался вызов.

— К сожалению, это касается нас обоих, а я пока не готов стать отцом, — сказал он, закуривая сигарету и глядя сквозь облачко дыма, которое лениво окутало его лицо.

Она заплакала и, по-прежнему считая, что он просто потрясен и не осознает, что говорит, сказала:

— Ты не можешь так думать. Просто эта новость застала тебя врасплох. Разве ты не видишь? Возможно, это часть божественного замысла. И твое поведение вовсе не значит, что мы не должны пожениться.

— Так ты думала, что я собираюсь на тебе жениться? — Присев на краешек стола, он презрительно рассмеялся и погасил сигарету. — Мне очень жаль, если я дал тебе повод так думать, но на самом деле у меня этого и в мыслях не было. И если ты решишь оставить этого ребенка, я не признаю его своим.

— Но ведь все и так знают…

Она осеклась, понимая, что на самом деле о них не знал никто. Это было частью его игры. Вот зачем он скрывал их отношения от всех — на случай непредвиденных событий вроде этого. Но если кто-то и был не в курсе дела, так это она.

Лоуэлл нацарапал на клочке бумаги номер телефона и протянул его ей:

— Когда в тебе проснется здравый смысл, позвони по этому номеру. Насчет денег не волнуйся, все расходы я возьму на себя.

Но ей не нужно было тратить на раздумья ни секунды — она и так уже все решила. Элеанор яростно разорвала листок и швырнула клочки на пол.

Лоуэлл раздраженно покачал головой.

— Тогда ты просто дура. Хочешь по-плохому? Вперед, но уже без меня. Между нами все кончено, Элеанор. А теперь возьми свои вещи с рабочего места и можешь быть свободна.

Эти слова хлестали ее по лицу, как льдинки.

Элеанор не могла поверить, что мужчина, который стоит перед ней и смотрит так холодно, тот же человек, которого она любила и ребенка которого носит сейчас под сердцем. Она беззвучно зарыдала, закрыв лицо руками, словно одно только его присутствие причиняло ей боль. Когда он наконец ушел, она медленно опустилась на колени, словно в немой мольбе. Она не знала, как долго так стояла: минуты, часы?

Наконец она заставила себя подняться, чувствуя в онемевшем теле боль, словно после побоев.