— Это просто нечто! — говорил он, посмеиваясь и глядя с немым обожанием на рыжеволосую крохотную бестию-жену, которая носилась туда-сюда, раздавая указания, как самый маленький в мире коммандос.

Посетителями Малышка тоже командовала и следила за тем, чтобы они получили все необходимое, даже если в заказ это не входило: доброе слово — те, у кого были неприятности; совет — те, кто в нем нуждался, и пинок под зад, если в том была необходимость. Но больше всего Эллис ценила это место за то, что Малышка с Капитаном относились к ней не хуже, чем к другим. Они должны были знать ее историю — а кто на острове ее не знал? — но уделять ей меньше внимания попросту не могли, такие уж это были люди.

— Дорогая, тебе как обычно? — просипела сегодня Малышка.

— Суп дня и горячие бутерброды с сыром, — заказала Эллис то, что и всегда.

В ответ прозвучали ставшие уже привычными слова:

— А может, еще кусок пирога? За счет заведения.

Эллис улыбнулась и вернула меню.

— Спасибо, не сегодня. Если ты и дальше будешь меня подкармливать, ваше заведение разорится.

— Ему и так уже немного осталось, — сказала Малышка доверительным шепотом. — Между нами говоря, здесь особо не наживешься. Мы еле держимся на плаву. Скоро совсем отойдем от дел. Мы с Капитаном уже все решили. Выберем подходящее время, продадим дело и переедем куда-нибудь, где дождь не идет восемь чертовых месяцев в году. — Она бросила страдальческий взгляд на окно. Ее маленькое темное личико сморщилось. — Вот как мало нужно для счастья!

— Вы и в самом деле хотите продать закусочную? — Эллис была удивлена. Малышка и Капитан настолько вросли в это место, что стали его частью. Как столы, окрашенные под мрамор и покрытые влагоотталкивающим лаком, как рыбацкая сеть, свисающая с потолочной сваи, усыпанная пыльными морскими ежами и звездами, которые выглядели такими древними, что, казалось, стоит до них дотронуться — и они тут же рассыплются в прах.

— Да за милую душу, — ответила Малышка, ни секунды не раздумывая. — Если найдется какой-нибудь болван, готовый его купить, мы слиняем отсюда, только нас и видели.

— Я бы купила, будь у меня деньги, — сказала Эллис мечтательно.

Она часто представляла себе, как открывает собственный ресторан. Рэнди, вспоминая ужины, что она организовывала, шутил, что в ней живет непризнанный шеф-повар. Но даже если они не ждали гостей, ей нравилось экспериментировать на кухне: смешивать травы, специи и приправы, как художник смешивает цвета на палитре, и, находя свежие решения, создавать новые рецепты.

В этом смысле годы, проведенные в Пайн Ривер, были самыми сложными. Ей не хватало всех этих запахов, когда ощущения пробуждаются от одного только аромата запеченного в духовке цыпленка с хрустящей корочкой или томящейся на медленном огне наваристой ухи, в которой плавают куски семги и палтуса. Тюремная еда на вкус и цвет была однообразной: серой, постной, унылой. После освобождения Эллис первым делом отправилась в ближайший магазин, где купила кусок выдержанного «чеддера» и пакет сладких, сочных яблок «Вашингтон».

Малышка прищурила ярко-голубые глаза и уставилась на нее.