— А может, я испеку? — вызвалась Эллис. — Это не займет много времени, да и надо же мне как-то отблагодарить тебя за помощь.

— Тебя это точно не затруднит? — Дениз глянула на нее с благодарностью.

— Совершенно не затруднит, — заверила ее Эллис. — Да и вообще, пора этой крошке устроить пробное испытание. — Она указала на заново отремонтированную плиту. — А вот если я не сумею испечь даже кексы, то это действительно будет беда.

— Ладно, девочки, я вас покидаю. — Гарри шутливо откланялся. — Если что-то понадобится, вы мне сообщите. Я сейчас еду на собрание, но на обратном пути с радостью могу заскочить в магазин.

— Какое собрание? — спросила Дениз.

Гарри отвернулся, как будто рассматривая окрашенные стены, но Эллис успела заметить гримасу досады, исказившую его лицо.

— Обычная рутина, — ответил он с напускным безразличием. — Я долго не задержусь.

— Спасибо, но у меня вроде бы все есть, — ответила Эллис, гадая про себя, что же такое зять скрывает от жены.

— Ладно, тогда я пошел.

Он поцеловал Дениз в щеку и направился к двери, поскрипывая кожаной кобурой и оставляя следы на тонком слое известковой пыли, осевшей на полу.

Дениз снова уселась, качая головой.

— И как я могла забыть!

— То есть ты теперь не супермамочка? — поддела ее Эллис.

Но Дениз не отреагировала на шутку и продолжала укорять себя в том, что она самая плохая мать в мире.

— Ну что со мной происходит? Я раньше была такой организованной, — пожаловалась она.

— Может, ты слишком много на себя берешь? — мягко предположила Эллис.

— Дело даже не в этом. Все эта чертова стройка. — Дениз вскочила и принялась взволнованно ходить взад-вперед по комнате. — У меня создается впечатление, что они всегда на шаг впереди, что бы мы ни делали. Вот так работает эта система. Все определяют связи и то, за какие веревочки ты дергаешь. Я не могу ничего доказать, но знаю, что у них все схвачено.

— Тогда зачем с этим бороться? — спросила Эллис.

Дениз резко повернулась к ней. Лицо ее раскраснелось, из-под повязанной на голове косынки торчали растрепавшиеся пряди волос.

— А я тебе скажу зачем. Дело даже не в том, что это последнее место на земле, где сохранилась дикая природа. А в том, что уступить им в этой ситуации значит признать себя проигравшими. Посмотри на себя. То, что случилось с тобой, это ужасно, но ты по крайней мере отстояла свою позицию. А не просто упала, задрав лапки кверху.

— Лучше бы я так и сделала. Ты знаешь, чего мне это стоило! — Эллис отвернулась к окну. Солнце вышло из-за туч и заиграло на влажной после утреннего дождя траве. Она научилась ценить подобные мелочи, которые остальные воспринимали как должное, — вид из незарешеченного окна, кусочек синего неба, лист, дрожащий на ветке. Все это напоминало, какую цену она заплатила за тот единственный, непоправимый поступок.

— Извини. Не знаю, как у меня это вырвалось. Я не хотела… — Дениз умолкла, и Эллис увидела раскаяние у нее на лице.

— Я знаю, что ты не хотела ничего такого сказать. — Эллис подошла к сестре и обняла ее. — И нет ничего плохого в том, что ты борешься за свои убеждения. Я бы поддержала тебя, если бы мне не предстоял собственный бой. — Она отстранилась и посмотрела на Дениз. — Ну и как продвигаются ваши дела?

— Скоро суд вынесет постановление.

— А если оно вас не устроит?

— Могу лишь пообещать, что мы не будем сидеть сложа руки, — поклялась Дениз, сверкнув глазами.