— А если оно вас не устроит?

— Могу лишь пообещать, что мы не будем сидеть сложа руки, — поклялась Дениз, сверкнув глазами. — Если понадобится, мы прикуем себя к деревьям.

— Боюсь, это доставит определенные неудобства, особенно в эту пору года. Если только вы не наденете меховое белье, — пошутила Эллис, надеясь хоть немного отвлечь сестру от невеселых мыслей. Обеспокоенность ее была вполне оправданна, но не стоило бросаться в крайности. У Дениз был единственный верный путь — ее путь.

Это возымело действие, и Дениз со вздохом снова опустилась на стул.

— Давай поговорим о чем-нибудь другом. Эта тема меня только расстраивает.

— Хорошо, — легко согласилась Эллис. — Тогда у меня к тебе весьма прозаический вопрос: какими их делать? Обычными или шоколадными?

Сестра секунду смотрела непонимающим взглядом, но потом до нее «дошло», что Эллис говорит о кексах.

— Обычными. Может, хоть так я их меньше съем. — Дениз всегда испытывала слабость к шоколаду. — И не забудь оставить немного для Гарри. Бедняга… — Она покачала головой. — Мало того, что он целый день на дежурстве, так ему еще надо заниматься всякими бюрократическими проволочками. Если вы думаете, что учителям приходится несладко, то встаньте на место копа.

7

Из окон кабинета мэра, расположенного на втором этаже муниципального здания, открывался вид на более изящное, еще довоенной постройки, здание суда, где как раз в этот момент назревала буря. Со своего места за столом сидящий лицом к окну Оуэн Уайт не видел пока серьезных поводов для беспокойства. Тротуар перед зданием суда, все еще влажный от дождя, был усыпан опавшей листвой. Небольшая кучка активистов уже собралась, а скоро их набежит целая толпа. «Зеленые», среди которых была и жена Гарри Элкинса, размахивали руками и всячески демонстрировали протест против решения суда, которое Оуэну стало загодя известно из внутренних источников. Эти недалекие людишки, которые не видели дальше своего носа, желали превратить остров в изолированный мирок, в котором остановилось время. Почему бы и нет? Вот только если бы они заправляли здесь во времена его отца, Грэйс Айленд был бы совсем не таким, какой он сейчас. Причудливо изогнутая береговая линия, проходившая через центр города, которая каждое лето привлекала толпы туристов, так и осталась бы грязной береговой полосой, затапливаемой во время прилива. А на месте зданий, которые приносили кругленькую сумму, сейчас беспорядочно громоздились бы фермы и сады.

К счастью, на этом голосовании должны преобладать трезвомыслящие головы. Сделав несколько звонков в соответствующие инстанции, мэр лишний раз в этом удостоверился. Суд примет решение в пользу «Лайтхаус Фондейшен», благотворительной организации, которой покойный Элрой Кутберт завещал одиннадцать сотен акров нетронутого леса с видом на пролив, который тянулся от государственного парка Моран до Маунт Конститьюшен. И неважно, что Кутберт оставил землю фонду, подразумевая, что она никогда не будет застроена и сохранится в первозданном виде. Неважно, что дочь Кутберта, Эвника, была категорически против застройки. Доверенность не содержала конкретных пунктов, которые запрещали бы продажу имущества, из чего Оуэн сделал вывод, что старик не имел четких пожеланий на этот счет. Поэтому застройка Спринг-Хилл — а это сто восемьдесят новых коттеджей, поле для гольфа и искусственное озеро, в котором планировалось разводить форель, — будет идти своим ходом, а деньги, которые Оуэн предусмотрительно вложил в проект, приумножатся.

Он посмотрел на часы и увидел, что время близится к четырем. Ровно через две минуты в двери кабинета должен постучать заместитель начальника полиции. Оуэн был поборником пунктуальности.