– Еще как касается, – возразила Дженнифер. – Мы все попадем в карцер.

– Почему вы попадете в карцер из за моей беременности? Вы то здесь при чем?

Дженнифер чуть не расхохоталась. Она думала, что Зуки говорит о спрятанном мобильном телефоне и их борьбе против планов «ДРУ Интернэшнл».

– Здесь нет ничего смешного! – сказала Зуки с необычной горячностью. – Ты же не знаешь, как все произошло! Это было ужасно. Как будто я вернулась в прошлое, в то ужасное время, когда мне было двенадцать лет и мой двоюродный брат Трейвис заставлял меня делать это с ним и его приятелями.

Дженнифер была шокирована этим признанием.

– Я не думала, что Кемри способен на насилие.

– Это не Роджер, – сердито сказала Зуки. – Он ко мне и пальцем не притронулся. Он здесь самый добрый.

– Но мне казалось, что вы…

Зуки уткнулась носом в подушку и тихо сказала:

– Ты с ума сошла. Это был Карл Бирд. Я ненавижу его.

Дженнифер сразу же вспомнила, как Бирд запугивал ее, когда она была в отстойнике и в карцере. Насколько она сама была близка к тому, чтобы быть изнасилованной, как Зуки!

Но поразительно, что Зуки с радостью приняла свою беременность. Казалось, она не связывает мужчину, которого ненавидела, с будущим ребенком. Дженнифер вдруг вспомнила, как в колледже, когда изучала антропологию, читала о племени, в котором не видели связи между половым актом и беременностью.

– Меня тогда только поставили на работу в прачечную, а Бирд дежурил в дневную смену, – продолжала рассказ Зуки. – Мы с Флорой были в отделе грязного белья, и тут сломался зуммер одной из стиральных машин. Бирд отправил Флору разбираться, а меня повел в дальний конец…

Зуки тихонько заплакала.

– Мы тогда носили не комбинезоны, а зеленые платья. Когда я наклонилась, чтобы поднять корзину с бельем, он меня толкнул, задрал платье и… Он был слишком тяжелый, и я с ним не справилась. К тому же я задыхалась, потому что мое лицо было прижато к белью. Дженнифер села на пол рядом с койкой подруги.

– Но почему ты не пожаловалась на него? Ему это так не сойдет! Нельзя же безнаказанно насиловать женщин!

– Ему уже сошло.

– Господи, Зуки, как мне жалко тебя! Я с первого дня поняла, что он подонок. Но почему ты ничего не говорила Мовите или Шер?

– Он сказал, что задушит меня, если я пикну. И что мне никто не поверит: мое слово ничего не значит против его слова. И что мне еще повезло, что он не негр.

– Но мы должны что то делать! Это несправедливо! Зуки схватила Дженнифер за руку и горячо прошептала:

– Мы ничего не будем делать. По крайней мере, я продержалась: сейчас уже никто не заставит меня сделать аборт. Как бы я ни забеременела, я хочу этого ребенка. Я потеряла свою дочку: ее отдали в другую семью. Мне нужно кого то любить и чтобы кто то любил меня. – Зуки погладила свой живот. – Ребенок – это такое счастье, Дженни! И Роджер пообещал, что он позаботится о нем. Он будет хорошим отцом моему ребенку.

Сидя на холодном бетонном полу камеры, Дженнифер задумалась. Эта простоватая, наивная Зуки была такой храброй! Она готова была бороться за свое счастье, а счастьем для нее была забота о новой жизни. Непостижимо!

Хотя Мовита приготовила очень вкусный ужин, Дженни не смогла проглотить ни куска. Она задумчиво возила вилкой по тарелке, пока Шер не спросила:

– Ты собираешься есть это или повесить на стенку?

Дженни превратилась в живой будильник, считая минуты, оставшиеся до восьми часов. Стремясь оказаться первой в очереди к телефону, она с рекордной скоростью вымыла посуду. По мобильнику она решила больше не звонить: во первых, ее могли заметить охранники, а во вторых, она боялась, что Том – этот новый Том – засечет номер и выдаст ее.