Разбойники отправились своей дорогой, и Корделия решительно о них позабыла. Да, она твердо выбросила из головы эти дерзкие темные глаза, широкие плечи и чувственные губы, а если думала о них время от времени, то лишь затем, чтобы окончательно увериться в том, что вовсе о них не думает. Отбросив сомнения, воспарила она на помеле в поисках брата и своего воздыхателя, кляня втихомолку случившуюся задержку — да только слишком уж страстно.

Ей не потребовалось много времени, чтобы отыскать деревню, где Ален с Джеффри скоротали ночь. Наспех порывшись в сознании крестьян, она пробудила мысли о двух героях, проехавших деревню, и прочитала воспоминания, всплывшие в ответ.

Она вытаращила глаза, узнав о появлении великана и разыгравшейся битве. И совсем уж удивилась, выяснив, что именно Ален, а не ее брат победил чудовище — по крайней мере, Джеффри отдал ему все лавры. Сначала она подумала, что брат нарочно солгал, но потом усомнилась. Скорее всего, так оно и было. Не то чтобы Джеффри не мог соврать или хотя бы слегка покривить душой, просто в данном случае он сам был заинтересован в правде, во всяком случае, в том, что касалось его целей относительно принца. Джеффри был не из тех, кто солжет, если это не даст ему преимущества в бою, и уж точно не был способен обмануть в вопросах чести и славы. Рыцарство для него священно и неприкосновенно. «Какая глупость», — подумала она. Но больше всего ее поразило полное отсутствие воспоминаний об их отъезде. Похоже, все в деревне только проснувшись обнаружили исчезновение рыцарей. Все, за исключением…

За исключением деревенского священника, вставшего к заутрене и видевшего двух всадников, во весь опор скачущих к лесу…

И Корделия стрелой понеслась к деревьям.

Ален был одурманен.

На мгновение Корделия в ужасе оцепенела, все свое внимание сосредоточив на грохочущих в ее мозгу словах Алена, угодливых, льстивых. Надо же, ей он ничего подобного не говорил! Его ушами слушала она мелодичный, будто колокольчик, отвечающий женский голосок. Корделия, застыв, сидела на помеле, не в силах направить мысли еще в какое-то русло.

Она падала.

Она неслась к земле, пикируя вслед за помелом, падала с "неба! Она и вправду совершенно отвлеклась, и думать забыла о телекинезе! Гнев переполнял ее: на себя, за непростительную беспечность, на Алена, за его ветреность, на Джеффри, за то, что втянул в авантюру принца, но более всего на эту распутную девку, что осмелилась покуситься на расположение ее мужчины!

И неважно, что девица, скорее всего, и слыхом не слыхивала ни о Корделии, ни о предложении Алена — все равно она мерзкая тварь!

Но Корделия не собиралась признавать себя побежденной и спокойно глядеть, как у нее из рук выхватывают добычу. Она сразится с девчонкой ее же оружием и победит! Корделия вывела помело из пике и понеслась над верхушками деревьев, на чем свет ругая себя за то, что отпустила Алена. Ведь могла же она ответить отказом и добиться при этом надлежащего обхождения, не прогоняя его прямо в лапы этой вампирше!

Вот так она рассуждала, совершенно еще не зная девушку.

Вот они мелькнули сквозь листву на лесной дороге! Но юноши не обратили на Корделию ни малейшего внимания, а девица тем более. Что ж, тем лучше, подумала Корделия и, оставив их за спиной, полетела туда, где дорога сворачивала к реке и тянулась по широкому лугу. Корделия решила, что они не пропустят столь замечательное место для привала, ведь солнце было уже совсем низко. Она приземлилась в лесу, неподалеку от кромки леса, прислонила помело к дереву и принялась ждать.

Они появились на лугу из вытянувшихся на траве длинных теней деревьев: золотой рыцарь и черный рыцарь, а между ними белокурая красавица.