— Я ранен! Мои руки в крови! Позовите лекаря, немедленно позовите лекаря! Я могу умереть, — Тут он, видимо, сообразил, что не ощущает никакой боли и решил рассмотреть ладони повнимательнее. Поднёс красные ладошки ближе к глазам, потом — к носу. Понюхал и забавно сморщившись, лизнул. Круглое лицо расплылось в широкой улыбке, — Да это же — варенье! Причём, моё любимое, — человечек задумался, словно вспоминал и тут же просиял, — Так это были банки с вареньем, а я то думал: что это, такое ужасно липкое!

Некоторые матросы уже не могли выполнять свои обязанности, потому что настоящая истерика вынуждала их сгибаться пополам в приступе хохота. Фалин, тот и вообще, заливаясь пронзительным смехом, напоминающим визг поросёнка, катался по палубе и бил пятками о бочку для сбора дождевой воды. Видимо матросы нуждались именно в подобной встряске, чтобы отвлечься от пережитых страхов и смерти товарища, поэтому вся команда с готовностью потешалась над смешным человечком.

Даже Джонрако не удержался от добродушного хохота и пару раз хлопнул в ладоши, словно смотрел выступление паяцев на торговой площади. Один Хастол сохранял серьёзное выражение лица, словно комизм ситуации ускользал от него. Впрочем, возможно некое несчастье, почище случившегося с Чалли, произошло с ним и теперь терзало изнутри.

Черстоли так внимательно рассматривал толстяка, не пропустив ни единой черты его физиономии, жеста и слова, словно смешной незнакомец мог каким-то образом помешать или навредить парню. Потом Хастол повернулся к Джонрако и спросил:

— Кто это? Насколько я понимаю, этот тип не принадлежит к постоянному составу вашей команды.

— Теперь, к сожалению, эта куча сухопутных глупостей будет наполнять наши желудки, — огладив бороду, пояснил Собболи, — Интересно, Далин, когда выбирал его, специально искал самого похожего на клоуна? Как он его назвал? Си…Су…Санорени, точно! В общем, теперь, это — наш кок.

— Кок? — недоверчиво переспросил Хастол, тыкая пальцем в человечка, который пытаясь пройти по палубе, выписывал замысловатые кривые, — Да он же даже ходить нормально не умеет! Его же тошнит от моря!

В это мгновение Санорени подтвердил озвученную фразу, сопроводив свои очищающие действия громкими проклятиями и мольбами ко всем существующим богам.

— Не знаю, от чего его больше тошнит, от моря или вчерашней сивухи, но боцман заработал дополнительную головомойку. Такого парня мой Чёрт ещё не видывал и подозреваю, до последнего времени он и сам не подозревал о счастье, которое ему привалило.

Да, — подтвердил Хастол, продолжая подозрительно изучать новоявленного кок, — Судя по его воплям, он никак не может понять, где и почему находится.

— Надо бы с ним переговорить, пока кашевар совсем умом не тронулся, — решил Собболи и громко заорал, приложив ладони ко рту, — Эй, жирдяй! Да, да, именно ты! Иди сюда. А ну ка, поднажми, как летучая рыба!

Толстяк, со всех ног, бросился к трапу, ведущему на спардек, забавно перепрыгивая с одной короткой ноги на другую. По пути он попытался стереть мучную пыль с лица и это явно было неправильным решением. Теперь мука смешалась с вареньем, превратив физиономию Санорени в устрашающую маску, вроде тех, которые капитан как то видел у одного из дикарских племён. И это зрелище, в конце концов, полностью парализовало всю работу на борту.

— Слушаюсь, начальник! — выкрикнул толстяк, неуклюже вскидывая грязную ладошку в нелепом подобии салюта.

— Капитан, — добродушно поправил его Собболи, — Называй меня капитаном. Насколько я могу понять, мой разгильдяй боцман нанял тебя коком на мою посудину, так?

Лицо человечка скривилось в гримасе недоумения, когда он попытался вспомнить, соответствует ли сказанное действительности.