— Плохой я друг, — сказала я.

Ренни был джентльменом и остался им, даже накачанный обезболивающими препаратами.

— Есть и похуже, — сказал он.

— Кто, серийный убийца?

— Нет. Я, — сказал он.

Я наклонилась и поцеловала его в лоб.

— Спасибо, — сказал он.

Это я думаю, что он так сказал. Он снова уже проваливался в сон.

— Он устал, — сказала Марина.

У нее были огненно-рыжие волосы, теперь я отчетливо это видела. Я даже моргнула, увидев, какие они прекрасные. Я взяла свою сумку и написала адрес.

— Пожалуйста, сообщите потом, как он.

Вдруг мне покажется, что все это мне приснилось — и Ренни, и вся эта история.

— Как вы думаете, он сможет быть счастлив? — спросила она.

Девочка, всего-навсего девочка.

— Я думаю, все возможно, — сказала я.

Прозвучало это у меня так, будто я сама в это верила.

Я ушла, вернувшись в разгар дня. Я шла через парковку к своей машине и думала про любовь, почему она для нас так важна. Оригинальная была мысль, умная. Руками не потрогать, длится недолго, не стоит ради нее ни жить, ни умирать. Сколько раз мы болтали обо всем с Джеком Лайонсом, а я ни разу не спросила, что он думает про любовь. Тогда не хотелось.

По небу летели быстрые облака. Небо было ярко-синее, а в облаках играли оттенки, по которым я, оказывается, страшно скучала. Потрясающие. Живые. Над деревьями пролетел кардинал. Я встала, приложив ладонь к глазам. Я так давно не видела ничего красного, что теперь, кажется, даже самый легкий его оттенок обжигал сетчатку. На глаза набежали слезы.

Я услышала оклик. Меня догоняла сестра Ренни.

— Подождите! — крикнула она.

Я оглянулась и остановилась.

— Ренни сказал, чтобы вы позаботились.

Марина протянула сложенную в кулак руку, и я протянула свою навстречу. Она раскрыла кулак, и там оказался тот самый раненый крот, которого Ренни спас от Гизеллы. Я вспомнила перчатку, свернувшийся лист, желание.

— Что с ним будет? — сказала я.

— Я буду о нем заботиться. А когда он поправится, будет учиться в университете в Майами. Изучать историю искусств. Или вы спросили про крота?

Нет, не про крота, хотя, думаю, стоило бы и про него: теперь ответственность за этого беднягу была на мне.

— Ренни сказал, если вы не найдете червяков или личинок, кормите его американским сыром и зеленым салатом. Два раза в день.

Он был мне не нужен. От него только лишние хлопоты. Но он был мой. Я взяла у нее крота. Заглянула в его слепую мордаху. И поняла, зачем нужна любовь. Она все меняет, весь твой мир. Даже против твоих желаний.

Я ехала к брату, и красный цвет отовсюду бил мне в глаза. Возможно, это я так начала выздоравливать. А возможно, это была просто цветовая галлюцинация и я видела то, что хотела. В рекламе на мини-маркете вспыхнул такой чистый, такой настоящий пурпур, что у меня перехватило дыхание. Неужели это всегда было так же прекрасно, а я просто не замечала? Я притормозила, въехала на парковку и пошла внутрь к фруктовому ряду. Кулечки с салатом, огурцы, персики, лимоны… а в конце, в ячейке на витрине, лежало всего одно яблоко, нежное, светлое, будто налитое своей светлой кровью, налитое жизнью. Я купила это яблоко, вернулась в машину и впилась в него зубами. Яблоко было вкусное и показалось мне еще вкуснее оттого, что красное. Я сидела на магазинной парковке, грызла яблоко и, как ни странно, чувствовала себя без Ренни сиротой, одинокой до слез. Я впустила его в свою жизнь, хотя и знала, что так нельзя.

Медленно я тронулась с места и так и доехала до брата.