— О нем, — подхватил я. — Значит, это мужчина.

— Это все, что я помню. — Ханна Голд покачала головой. — Прошло довольно много времени. Вы сказали, что так плохо обращался с ней тот, кому она доверяла. Был ли на самом деле какой-то кузен? Мне показалось, что это нечто из области галлюцинаций.

— Я о таком не слышал. В полиции считают, что ее заманил кто-то, кого она знала. Когда она нанесла вам эти два визита?

Голд заглянула в историю болезни.

Первый визит, без приглашения, Эрна нанесла ей пять месяцев назад. Второй — в четверг, за два дня до убийства Беби-боя.

— Кузен. Она говорила о нем так, словно он в самом деле производил на нее сильное впечатление. Если бы я знала…

— Вам незачем знать.

— Это сказал настоящий психиатр. Учась в медицинском институте, я встречалась с одним психиатром.

— Хороший парень?

— Ужасный. — Она подавила зевок. — Извините меня! Я устала. И это действительно все, что я могу вам сказать.

— Целующий кузен, — проговорил Майло по сотовому телефону из машины.

— Дальше поцелуев дело не шло. — Я рассказал Майло о результатах обследования тазовой области.

— Последняя девственница Голливуда. Если бы это не было так печально…

— Она скорее девственница, принесенная в жертву. Ее использовали и бросили.

— Для чего использовали?

— Хороший вопрос.

— Попытайся выдвинуть какую-нибудь версию.

— Восхищение, смиренное послушание. Эрна выслушивала его фантазии, выполняла неприятную работу, например, осматривала, подбирала места убийств и описывала их. Взаимоотношения без секса вполне согласуются с версией о том, что Кевин голубой. Они сблизились на почве любви к искусству. А звала она его кузеном, вероятно, потому, что он был для нее эрзац-семьей. Эрна не пожелала сообщить хоть что-нибудь о своей настоящей семье. — А может, Кевин действительно кузен, — предположил Майло.

— Не исключено. У Эрны рыжие волосы — точно такие же, как у его матери.

— Состоя в родстве, можно не слишком умничать… Значит, ничего нового о родителях пока нет. Шталь работает с военными. И, представь, нашлась «хонда» Кевина. Она сейчас на штрафной площадке полицейского управления Инглвуда. Ее отбуксировали туда два дня назад за парковку в неположенном месте.

— Инглвуд, — повторил я. — Это рядом с аэропортом.

— Да. Сейчас я туда и еду. Хочу показать фото Кевина кассирам авиалиний и выяснить, не помнит ли его кто-нибудь из них.

— Ты один осматриваешь ЛАМ?

— Нет, с моими подопечными детективами. «Хонду» перевезут в нашу лабораторию по обследованию автомобилей. Но на ней уже много отпечатков посторонних лап. Ее обследование не даст ничего, только подтвердит, что наш Кевин — плохой мальчик. Он напроказничал, узнал, что мы интересуемся им, и дал деру из города. В его логове мы не нашли трофеев, потому что он взял их с собой. — Голос Майло заглушили помехи. — Есть ли какие-нибудь соображения по поводу того, с какой авиакомпании начать?

— Проверь паспортный контроль, чтобы исключить полет за границу.

— Я начну не с того, где можно нарваться на неприятный разговор. Эти ребята обожают бумажную волокиту. Предположим, что рейс внутренний.