— Ничего себе! — воскликнула Пэджетт. — Нам в самом деле следует проявлять большую разборчивость.

— «Cygnian», — повторил Майло.

— Это слово означает «подобный лебедю», — пояснил Тодд. — Оно внесено в список неологизмов.

— «Мошонка сжимается», — проговорила Пэджетт. — Да он страстно хотел ее. Что это за человек? Какая-то разновидность сексуального маньяка?

— Нельзя ли сделать копии обеих статей? — попросил Майло. — И уж раз мы занялись этим, не писал ли для вас когда-либо некто Драммонд?

Пэджетт надула губки.

— Я спрашиваю, а он не отвечает.

— Пожалуйста. — Майло улыбался, но говорил низким угрожающим тоном.

— Да-да, конечно, — согласилась Пэджетт.

— Как зовут Драммонда? — спросил Тодд.

— Проверьте всех Драммондов.

— Проверь всех кобелей, — уточнила Пэджетт. Никто не засмеялся.

Никаких сведений ни о Кевине, ни о Юрии Драммондах в файлах лиц, сдававших свои материалы в ССА, не было. Не было и статей ни о Беби-бое Ли, ни о Чайне Маранга, но Тодд отыскал отчет о выступлении Василия Левича. Еще один материал годичной давности под рубрикой «Зерна и плевелы». Левич сыграл одно произведение в групповом концерте в Санта-Барбаре. Подпись автора — Э. Мерфи.

— Еще один материал из серии ОНП? — справился Майло.

Гиперболизированная, перегруженная сексуальными мотивами заметка напоминала стиль Правдивого Писаря: «…гибкий подобно гурии из гарема, когда он отстукивал несколько громоздкий этюд Бартока и выжимал до последней капли все, что помещалось в бесконечном пространстве-времени, заключенном между нотами».

Пэджетт покрутила свою серьгу на подбородке.

— Послушай, ну не чушь ли мы с тобой публикуем? Эта прогулка во времени отнюдь не вызывает во мне чувства гордости.

— Смотри в будущее, Патти, — посоветовал Тодд. — Твой папаша торгует токсичными химикалиями.

Патти Пэджетт сделала фотокопии статей и проводила нас до двери, почти прижавшись к Майло.

— Вы когда-нибудь слышали о «Груврэт»? — спросил ее Майло.

— Не. Это что, джаз-банд?

— Журнал фанатов.

— Да их сотни! — воскликнула она. — Любой, у кого есть сканер и принтер, может напечатать такой журнал.

Ее улыбка, сначала радостная, сменилась горькой усмешкой пожилой, потерпевшей поражение женщины.

— А любой, у кого есть богатый папаша, может подняться на ступень выше.

— Да, постараюсь приехать скорее, обойдитесь с ней полюбезнее. — Потом обратился ко мне: — Мать Василия Левича вчера вечером прилетела из Нью-Йорка и ждет меня в участке. Может, она знает, что связывает Левича с Драммондом помимо «Э. Мерфи»… Так о чем все это свидетельствует? О том, что Драммонд подписывался псевдонимами? А если у него есть собственный журнал фанатов, то зачем присылать материал Патти и Тодду?

— Статья о Бернет была написана до того, как начал издаваться «Груврэт». Если ее автор Кевин, он все еще учился на втором курсе. Не исключено, что он послал материал другим, поскольку журнал Патти и Тодда распространялся, а Драммонд такой возможности не имел.

— Желание показать себя широкой общественности. Много секса в прозе. Ему хочется трахаться с ними.

— Ему хочется обладать ими, — возразил я. — И он совершал поездки, чтобы делать это.