Немеров и Руденко переглянулись.

— Да, кое-что нам известно, — сказал Немеров. — Однако если мы поделимся с вами информацией, у нас могут быть неприятности.

— Нас обвинят в государственной измене, — предупредил адмирал.

Хэнли прыснула:

— В измене? Что за ерунда!

— Отнюдь. Хотя для вас заброшенная установка действительно ерунда. Ваша проблема — люди, погибшие от неизвестной болезни.

Хэнли мгновенно посерьезнела.

— Ну да. Так что с доктором Таракановой?

— Видите ли, доктор Тараканова была не только ученым. И не столько…

Руденко полуобернулся к Немерову:

— Как по-английски будет «нянька»?

— Бебиситтер? — предположил Немеров и развернулся к Хэнли. — Она приглядывала за «малышкой».

— Да, да, — закивал Руденко. — Как я узнал недавно, она прибыла сюда, чтобы охранять тайну и держать Москву в курсе дела.

— Тайну?

— Данная ядерная установка, как вы ее называете, — на самом деле ракета. Она должна была взорваться высоко над землей и распространить искусственное сияние на две тысячи миль вокруг. Создать «щит напряженности» — поток быстрых электронов.

— Зачем? — испуганно пролепетала Хэнли.

— Взрыв в атмосфере над Арктикой на целых сорок восемь секунд возмутил бы электромагнитное поле Земли и оглушил бы американские радары, — объяснил Немеров.

— Замаскировал бы нашу атаку, — добавил Руденко.

— Взрыв над Арктикой? Боже мой! — Хэнли сцепила руки над головой, не в силах усидеть спокойно.

— Но случилось непредвиденное, — усмехнулся адмирал. — Советский Союз распался, колесо истории повернулось. Закрылись военные заводы, открылись фондовые рынки. На смену вражде пришли сделки. Конфронтация потихоньку перетекла в бизнес.

— Вот дерьмо! — воскликнула Хэнли. — Все намного хуже, чем предполагают мои коллеги. Если в газеты просочится хотя бы одно слово из того, что вы мне сказали, «Трюдо» станет самой горячей политической точкой планеты. Разве ваше правительство не может вывезти ядерную установку?

— К сожалению, у России сейчас нет ни денег, ни средств для столь трудоемкого предприятия, — сказал Руденко. — Нети политической воли. Наше руководство уверено, что низкие температуры сохраняют ракету в первозданном виде. Они рассуждают о ядерном заряде, будто это картошка в холодильнике. Их скорее волнует реакция Америки на факт размещения платформы в Ледовитом океане, нежели сама платформа. Мы нашли отчет Лидии Таракановой; она докладывала своему начальству о некоей Баскомб. Полагаю, эта Баскомб раскрыла нашу маленькую тайну.

— Анни знала? Так вот почему она писала о праматери всех загрязняющих веществ.

— Простите? — не понял ее адмирал.

— Ничего, ничего, пожалуйста, продолжайте. Что именно произошло с Таракановой? Сколько она прожила, покинув станцию?

— Она умерла на подводной лодке, — тихо сказал Немеров.

— Да, — подтвердил Руденко. — Вместе с нашими моряками.

— Она была инфицирована? Сколько людей она заразила?

Немеров печально взглянул на нее:

— Всех.