Следующим оказался доктор Косут. Каждая клеточка его тела была разрушена, искажена, разорвана кристаллами льда. Он лежал обнаженный, каким его и нашли; большие фурункулы на коже почернели.

Хэнли быстро осмотрела Косута и подтвердила данные отчета, который ей подали: в отличие от прочих причиной смерти стало переохлаждение.

Хэнли наклонилась ближе, опершись руками на колени.

— Он насквозь промерз, — сказала она достаточно тихо, чтобы не быть непочтительной, — но губы мокрые.

Ди присмотрелась.

— А может быть, он начинает оттаивать? — предположила она и тут же передумала. — Нет, невозможно. Здесь слишком холодно.

Хэнли достала из кармана еще одну пробирку и закачала второй образец.

— Никаких признаков конвульсий, глаза не повреждены. Ладно, здесь пока все. — Она повернулась к Верно: — Придется создать вам новые трудности…

— Не переживайте, — успокоил ее Верно. — Улаживать конфликты — моя основная обязанность.

— Через несколько дней, когда я буду уверена, что у нас есть все необходимые образцы тканей, нужно запечатать в пластик, опрыскать углеводородом и поместить в оргалитовые ящики останки Анни Баскомб и господина Огата, а также их личные вещи.

— Хорошо.

— У меня есть костюмы биологической защиты, перчатки и хирургические маски для тех, кто будет это делать.

— Пока все выполнимо, — заметил Верно.

— Весной, когда возобновится сообщение с внешним миром, я хотела бы перевезти тела в армейский Медицинский исследовательский центр инфекционных заболеваний США в Фредерике, штат Мэриленд.

— Но ведь до этого момента еще несколько месяцев!

— Да, однако в том случае, если я не сумею установить причину смерти, тела следует отправить именно туда. Помимо прочего, там соблюдаются все требования защиты от биологического заражения. Полагаю, здесь возникнут сложности, ведь Центр является одновременно военной базой, специализирующейся на разработке биологического оружия. Думаю, надежные помещения есть и в Виннипеге, это на тот случай, если по политическим соображениям МИЦИЗ США будет исключен.

Верно выругался по-французски, обхватив себя руками в попытке согреться.

— Токио согласится. В отношении Оттавы я не уверен… А что делать с Минсковым и Алексом Косутом?

— Тело и имущество Минскова, тщательно упаковав, передать русским, пусть сами разбираются. Вряд ли они предъявят претензии к тому, что вы приняли меры предосторожности. Если выяснится, что тела заразны, мы обязательно их дезинфицируем. Русским придется с этим смириться. И при обращении с Косутом, даже в этом состоянии, следует принять все меры предосторожности.

— В каком состоянии?

— В замороженном.

— Вскрытия не будет? — поинтересовался Верно.

— Похоже, Косут был здоров, когда решил раздеться догола. Впрочем, аутопсия не помешает. Возможно, он тоже заражен, просто холод одолел его раньше инфекции.

Ди беззвучно заплакала, глядя на тело Анни Баскомб, лежащее на каталке у стены. Кто-то заплел длинные волосы в прелестную французскую косу. При жизни Анни была красавицей…

— Пойдем, ma chère, — позвал Верно, нежно подталкивая Ди к двери. — Не надо, чтобы она запомнилась нам такой, как сейчас.

— Я провожу тебя до твоей комнаты, — предложила Ди. — Хочешь еще немного познакомиться со станцией по дороге? Спрашиваю из эгоистических соображений — работа экскурсоводом немного отвлекла бы меня от печальных дум.

— Ну конечно! У меня накопилась куча вопросов.