— Растительность тундры на побережье. Сейчас она погребена под снегом и льдом, такой ты ее увидишь летом. — Ди сделала несколько шагов по тропинке. — Прислушайся. Слышишь зябликов? Их используют для экспериментов с понижением температур.

— А это что за унылые создания? — спросила Хэнли.

— Боюсь, жители Аляски зовут их «головами негров», — объяснила Ди, — латинского названия не знаю.

— Какой-то печальный у них вид, — заметила Хэнли.

— Смотри не скажи это нашему старшему ботанику. Здесь все взращено его руками. Он намерен собрать коллекцию на случай если глобальное потепление скажется на Арктике губительно, как предсказывают некоторые из наших коллег. Растения более мелкие, чем деревья, вымирают: теперь в тундре раздолье всевозможным насекомым. Идем, — позвала Ди и пошла дальше по тропке.

— Похоже на торфяник в миниатюре, — промолвила Хэнли, ступая следом.

— Осока, овсяница, тростник, карликовые березы — все оттуда, из тундры. — Ди остановилась, разглядывая островки растительности. — Черно-зеленые лишайники вот на тех камнях камнеломка супротивнолистная. Красиво цветет летом.

— Для стоматолога ты отлично разбираешься в растениях, — сказала Хэнли. — Разве стоматологам не положено любить искусственные цветы, причем чем мертвее, тем лучше?

— Конечно. И набившую оскомину попсу, — улыбнулась Ди. — Между прочим, гербариум — мое любимое место в «Трюдо». Возможно, пока он тебе кажется не самым лучшим прибежищем, зато другой зелени нет на тысячу миль вокруг. — Ди заговорила серьезно: — Там, снаружи, ты под защитой полярного костюма. Здесь же, внутри, каждый из нас сам решает, как ужиться с зимой и холодом. Меня спасает этот уголок.

Они обошли луг по тропинке и через цилиндрический переход вернулись в комфортное тепло станции.

— А это что такое? — спросила Хэнли, глядя на покатый потолок, который будто колыхался, переливаясь всеми оттенками синего.

— Прихоть Маккензи. Идем, я тебе покажу. — Ди повела Хэнли вверх по винтовой лестнице из деревянных планок.

Синий потолок оказался огромным круглым бассейном стремя плавательными дорожками. Крыша была усеяна треугольными двойными окнами. Вокруг бассейна стояли жесткие узкие скамейки. Ни трамплин для прыжков в воду, ни поручни лестницы не нарушали замысла создателя, не портили красоту сотворенного им пространства.

— А почему бассейн под крышей?

— Из страха перед пожаром. Открытого огня мы боимся больше всего на свете. Вокруг лед. Чтобы его растопить, нужна масса энергии. В случае пожара эта чудесная теплая морская вода послужит нам спасением. — Ди взглянула на идеальную гладь. — Большинство вещей здесь многофункционально.

— Здорово. А почему в бассейне морская вода? — поинтересовалась Хэнли.

— Потому что ее не надо обеззараживать хлоркой. Хлорированную воду труднее использовать.

— А вы хоть как-то обрабатываете воду, которую пьете?

— Нет. — Ди озадаченно помолчала. — А что, нужно?

— Пока трудно сказать, — отозвалась Хэнли.

— Пойдем, — позвала Ди, — осмотр достопримечательностей почти окончен.

— Станция оказалась гораздо больше, чем я ожидала, — поведала Хэнли.

— Поверь мне, она очень быстро уменьшится для тебя.