Москвичи впервые увидели триумфальную арку высотой в пять и шириною в шесть или семь сажен с колоннами, фронтонами, украшенную статуями Геркулеса и Марса. Имелись здесь и вирши, высмеивавшие незадачливых турок, оборонявших Азов, и прославлявшие победителей. Над изображением паши была помещена такая неуклюжая надпись:

Над мурзою:

Победителям адресовались следующие слова, начертанные на арке:

Перед статуей Геркулеса:

По сторонам ворот были протянуты полотна с изображением штурма Азова с надписью:

Шествие победоносного войска открывали девять всадников, конюшенного чина, за ними вели «с седлом слитным, на седле палаш». Затем опять девять всадников, за которыми следовал конюший с пищалью. В карете, запряженной шестью вороными лошадьми, восседал Н.М. Зотов, державший в одной руке меч, а в другой щит. Карету Зотова сопровождали участвовавшие в походе дьяки и певчие. За каретой вели шесть нарядно оседланных лошадей. За ними следовала карета, в которой сидели генерал-комиссар Ф.А. Головин и кравчий К.А. Нарышкин. За каретой вели нарядно наряженных лошадей, принадлежавших Ф.Я. Лефорту. За ними следовали две пустые коляски, а затем сани, запряженные шестью богато украшенными лошадьми. В санях сидел генерал-адмирал Лефорт. Ехать в карете он не мог из-за тряски, но даже и в санях испытывал сильные боли.

За санями Лефорта следовал капитан, то есть Петр, во главе бомбардирской роты. Заметим, под Азов Петр отправлялся в чине простого бомбардира. Взятие Азова дало основание присвоить ему чин капитана. Петр шагал в черном немецком платье с белым пером на шляпе и с протазаном в руке.

Перед триумфальными воротами Лефорт, превозмогая боль, вышел из саней и вместе с царем подошел к Виниусу. Тот произнес в рупор приветственные слова в его честь:

Нет сомнений, что это приветствие было сочинено по приказу царя. Тем самым Петр хотел отчасти компенсировать своему приятелю страдания, испытанные им во время похода. Роль адмирала в морском сражении в виршах была сильно преувеличена.

Выслушав приветствие, генерал-адмирал сел в сани и отправился в путь. За ним мимо ворот проследовал Большой полк генералиссимуса Шеина, сопровождаемый литаврщиками, трубачами и тридцатью всадниками в панцирях. Далее следовала пустая карета, запряженная шестерней, и при ней двое карлов; за каретой ехал конюший, а за ним вели восемь нарядно оседланных лошадей. Здесь же шли хор музыкантов с зурнами, набатами (большими барабанами) и накрами (бубнами) и две роты трубачей.

Шеина, как и Лефорта, приветствовал Виниус такими же тяжеловесными виршами. Смысл их выражен в одной из строк:

Приветствие Шеину, как и Лефорту, сопровождалось пальбой из пушек.

За Шейным двигался начальник артиллерии стольник Вельяминов-Чернов, за ним волокли по земле 16 турецких знамен. За ними шествовал Преображенский полк, за которым везли на подводе, запряженной четырьмя лошадьми, изменника Якушку. На телеге был сооружен помост, на нем виселица и две плахи с воткнутыми топорами, а также предметы, предназначавшиеся для пытки: ножи, хомут, десять плетей, двое клещей, два ремня — все это недвусмысленно намекало на судьбу предателя. Обреченный на смерть был одет в турецкое платье и чалму, на груди висела доска с надписью: «Злодей». На перекладине виселицы имелась еще одна назидательная надпись: «Переменою четырех вер Богу и изменою возбуждает ненависть турок, христианам злодей».

За телегой изменника шествовал Семеновский полк, за ним — иноземные инженеры. Последними шли полки генерала Гордона: за Бутырским солдатским полком следовали стрелецкие.

Франц Яковлевич в письмах к брату любил подчеркнуть свое особое положение при дворе и особое внимание царя к своей персоне. Описал он и торжественный въезд в Москву после азовской победы. «Я имел честь, — извещал он брата Амии 9 октября 1696 года, — пройти первым с моими морскими частями, в которых его царское величество исполнял должность командира.