«Как думаешь, что он хотел сказать? — Сестра Фессалия поравнялась со своей предводительницей. — Он говорил что-то про „слышать“. Быть может, это как-то связано с последним сообщением, поступившим с этого корабля?»

Кендел коснулась подбородка кончиками двух пальцев, и Нортор медленно кивнула, соглашаясь с ней.

— Голос, — прошептала Лейлани. — Но что это значит?

Спускаясь ниже, они стали замечать новые странные нотки в окружающей атмосфере. Воздух словно становился гуще, все вокруг было просто пропитано сальным металлическим запахом, оставлявшим омерзительный привкус, от которого никак не удавалось избавиться, сколь бы часто ни прикладывалась Лейлани к трубочке с водой, запас которой хранился в ее кирасе. Послушница видела, что Рыцарь Забвения и Пустая Дева ощущают то же самое; на их лицах возникло настороженное, мрачное выражение, как только отряд вошел во внешнюю секцию тюремной палубы, где размещались камеры для наименее опасных обитателей. Лейлани наугад заглянула в несколько кают и увидела, что во всех пол покрыт странной влажной массой, которая, возможно, когда-то была телами, если, конечно, существует на свете пламя, способное растопить плоть подобно воску. Воздух был неестественно неподвижным и настолько густым, что стал ощутимым. Послушница чувствовала кожей лица его призрачные прикосновения, подобные тем, что испытываешь, когда попадаешь в тончайшую паутину.

Фессалия Нортор, шедшая впереди, неожиданно сбилась с шага и замерла, и Лейлани тоже остановилась, приготовившись к встрече с очередным спятившим псайкером или к тому, что сейчас покажет свой уродливый лик какое-нибудь удивительное порождение варпа. Но Пустая Дева спокойно повернулась к спутницам и показала:

«Сестра».

Они нашли ее посреди одного из помещений; женщина сидела на темной железной палубе, скрестив ноги и задумчиво склонив голову. Руки Сестры лежали на изящной рукояти обнаженного меча. Лейлани было хорошо знакомо то особенное спокойствие, которым лучилась сейчас эта Сестра, — полнейшее отсутствие эмоций и движения. Это состояние, за неимением лучшего слова, называли Тишиной.

Губы женщины шевелились беззвучно, но послушнице достаточно было распознать буквально пару слов, чтобы понять, какую из литаний читает сейчас незнакомая Сестра.

— Мы Преследователи, и не уйти нашей Добыче. Мы Воины, и горе тому, кто осмелится выступить против нас… — Лейлани, осознав, что произнесла это вслух, смутилась и покраснела.

Увидев, как помрачнела Амендера, послушница вновь посмотрела на обнаруженную ими Сестру. С почти целиком выбритой головы безжизненно свисал единственный пучок ржаво-рыжих волос, пропитавшихся потом. Бледно-розовый шрам, изуродовавший левую сторону ее лица, пересекал скулу и спускался по шее подобно стрелке, указывая на молнии, выгравированные на наплечных пластинах. Поскольку эта женщина обладала тем же званием, что и Кендел, у Лейлани не осталось никаких сомнений, кто сидит перед ними.

Сестра Имрилия Геркаази из Белых Когтей зашлась сухим кашлем и открыла глаза, нарушая свою боевую медитацию. Левый пересеченный шрамом глаз женщины заменял аугметический протез из синего стекла и позолоченных деталей. Командир «Валидуса» холодно, оценивающе разглядывала послушницу.

Геркаази полностью проигнорировала протянутую Нортор руку и поднялась самостоятельно, стряхнув с себя неподвижность. Взгляды Имрилии и Амендеры встретились; вся нижняя половина лица женщины была скрыта под маской в виде решетчатых ворот, но послушница готовы была поклясться, что губы Геркаази скривились в усмешке.