— До свидания, господин министр, — вежливо произнес Дженнингс и, развернувшись на каблуках, скрылся в дверях, словно призрак.

Лотембер долго сидел за столом, недовольный состоявшимся общением. «Солдафоны чертовы», — пыхтел министр. Ну ничего, он им еще покажет! Всем этим сукиным детям, которые работают на Дэвида Лотембера, — снизу доверху. Приближается день — и он уже не за горами, — когда все они задрожат под его властью. Так им и надо!

Налив себе из тяжелого золотого сосуда бокал холодной ароматизированной ключевой воды, Лотембер напился, а затем, поглядывая на часы, нажал на кнопку селектора.

— Толтон, — рявкнул министр. — Эта Лиддл еще здесь?

— Здесь, господин министр, — ответила Толтон. — Пригласить ее к вам?

— Боже, — съязвил Лотембер, — неужели и так не понятно, тупица? Разумеется, пригласи.

Сказав это, он просиял. Остилла Лиддл, известная сводница, явилась, чтобы помочь ему подготовиться к приближавшемуся дивертисменту Квинна. Из всех проституток Вашингтонского сектора она поставляла самых лучших молодых, старых, мужчин, женщин и трансвеститов обоих полов. Услуги Лиддл стоили недешево, однако теперь Лотембер мог себе это позволить. К тому же на дивертисменте он — наконец-то! — намеревался привлечь к себе всеобщее внимание.

Поднимаясь на ноги при виде сводницы, Лотембер милостиво улыбнулся и в пояс поклонился ей.

— А, миссис Лиддл, — произнес он, целуя ее кольцо с огромным бриллиантом, — как вы добры, что посетили мой скромный офис.

Находясь на орбите планеты, известной как Торрингтон/190-Ми, Кобир нетерпеливо барабанил пальцами по пульту и смотрел, как казавшийся уже миллионным по счету жалкий „челнок-скотовоз“ отрывается от „Умбрики“ и берет курс на посадку. Под бдительным наблюдением кирскианцев еще пятьдесят гуманоидов были отправлены на родную планету. Внизу располагалась цивилизация, дошедшая до ранних этапов паровой техники. Пожалуй, лет через двести — триста обманутые бедолаги смогут разобраться, что с ними произошло. Вне всякого сомнения, эти люди зафиксировали все, что видели. Передовая техника, с которой они столкнулись, сэкономит им по меньшей мере сотню лет проб и ошибок на пути к звездам.

— Сколько партий еще осталось? — спросил Кобир, когда в рубку вошел Эмиль Липпи. Липпи нахмурил брови.

— На мой взгляд, Николай, еще десятка два. Если по-прежнему останутся на ходу все четыре „челнока“ невольничьего судна, сможем отбыть не позднее утренней вахты. Эти подонки захватили немалый куш. И, судя по реакции снизу, догадываюсь, что они нисколько не скрывались.

— Значит, не церемонились, — бросил Кобир.

— Это еще слабо сказано, — заметил Липпи. — Во время полета я видел разрушенные деревни и огромные выжженные участки. У мерзавцев вовсе не было нужды в таких разрушениях — вряд ли вооруженным пусть даже небольшими дисрапторами и бластерами людям опасны солдаты на лошадях. — Он сжал кулаки. — Эти работорговцы заслуживают самого сурового наказания, Николай.

Кобир закрыл глаза и кивнул. К сожалению, теперь ему самому приходилось отвечать за этих самых работорговцев, а он еще понятия не имел, что с ними делать. В конце концов, если бы Кобир попытался сдать работорговцев каким-нибудь властям в Галактике, вместе с ним арестовали бы и его со всей командой.

— Выбор невелик, Эмиль. Или отпустить их… или убить. Последнее предпочтительнее. Иначе они просто вернутся сюда и снова устроят то же самое.

— Похоже, человечество не слишком пострадает, если лишится таких подонков, — заключил Липпи, глядя сквозь гиперэкраны на отвратительный „скотовоз“, находящийся на орбите в сотне ярдов от правого борта кирскианцев.