|
Оборвав мелодию, они рассмеялись. – Чудненькая компания, – подытожили оба. Взгляд Амфортаса наткнулся на фарфоровую уточку, стоящую на тумбочке. Взяв ее в руки, он с нежностью принялся разглядывать статуэтку. Воспоминания нахлынули на него. – Я подарил эту фигурку Анне, еще когда мы не были женаты, – заговорил он вместе с двойником. – В нью-йоркском магазинчике «Матушка Леоне». Там находилась одна забегаловка, кормежка отвратная, но зато уточка превосходная. Анна была от нее просто без ума. – Амфортас посмотрел на двойника, и они ласково друг другу улыбнулись. – Она говорила, что это так романтично, – продолжали оба. – Как и те цветы, что я подарил ей в Бора-Бора. Она говорила, что все это навсегда останется в ее сердце.
Амфортас нахмурился, тут же посерьезнел и двойник. Раздвоение голоса начинало раздражать доктора. Ему вдруг показалось, что тело его стало таять. Да и связь с окружающей действительностью внезапно сошла на нет. Надвигалось что-то чудовищное. – Убирайся! – рявкнул Амфортас на двойника, но тот даже не шелохнулся. Вместо этого он повторил приказание Амфортаса и изобразил на своем лице такое же гневное, как у доктора, выражение. Амфортас поднялся и, шатаясь, направился к лестнице. Краешком глаза он фиксировал, что двойник следует рядом, бок о бок, словно в зеркале. Амфортас вошел в гостиную и присел на стул. Он и сам не помнил, как здесь очутился. В руках он все еще сжимал фарфоровую уточку. Сознание его вроде бы прояснилось, мысли текли спокойно, но ощущения как будто стерлись. От этого Амфортас чувствовал себя весьма неуютно. В голове по-прежнему стучало, однако боль исчезла. Амфортас с отвращением покосился на двойника. Тот завис в воздухе, презрительно уставившись на Амфортаса. Невропатолог смежил веки, чтобы не видеть его. – Не возражаешь, если я закурю? На этот раз голос не раздвоился. Амфортас удивленно распахнул глаза и остолбенел. Двойник развалился на диване, лениво закинув одну ногу на подушки. Он чиркнул спичкой и, прикурив, выдохнул дым. – Боже мой, сколько раз пытался бросить, – засокрушался двойник. Он снисходительно сдвинул брови. – Нy, извини. – И пожал плечами. – Откровенно говоря, расслабляться мне бы не следовало, да, Бог свидетель, я безумно устал. Вот и все. Надо передохнуть. В нашем случае вреда от передышки никакого. Ты ведь знаешь, что я имею в виду. – Двойник умолк, будто ожидал от Амфортаса ответа, но тот словно воды в рот набрал. – Я тебя понимаю, – наконец вымолвил двойник. – Чтобы привыкнуть к этому, необходимо время. А вот я так и не научился проникать куда-либо постепенно. Видимо, все это надо было бы обстряпать осторожненько и поэтапно, в час по чайной ложке. – Он виновато пожал плечами и улыбнулся. – Экая промашка. Короче, я явился и приношу свои извинения. Я-то тебя уже многие годы знаю как облупленного, ну, а ты обо мне, разумеется, не имеешь ни малейшего представления. Скверно получается. Бывало, мне хотелось встряхнуть тебя, вернуть, так сказать, в рамки. Однако вряд ли это мне удалось бы, как не получится и сейчас! Ох уж эти дурацкие правила игры! Но потрепаться мы можем. – Внезапно двойник занервничал. – Тебе не полегчало? Нет? Вижу, что ты никак в себя не придешь. Язык проглотил. Ну, ничего. Я буду говорить, пока ты не оклемаешься и не привыкнешь ко мне. – Сигаретный пепел упал ему на свитер. Стряхнув его на пол, двойник пробормотал: – Экая небрежность! Амфортас тихонько рассмеялся. – А, так ты, оказывается, еще живехонек, – обрадовался двойник. – Прелестно! – Он замолчал и уставился на хохочущего Амфортаса. – Ты давай потише, дружок, – внезапно разозлился двойник. |
