– Ты не настоящий, – задохнувшись, с трудом выдавил из себя Амфортас. Перед глазами все поплыло. Тело двойника волнами растекалось по дивану.

– Боже мой, у меня кончились сигареты.

– Ты не настоящий. – Свет начал меркнуть. Двойник превратился в сплошной звук, в голос, пронизывающий трепещущую реальность.

– Правда? Ты уверен? Да простит меня Господь, ни я нарушу еще одно правило. Это точно. Моему терпению приходит конец. Сегодня вышла на работу новая медсестра. Ее зовут Сесилия Вудс. Скорее всего, ты не знаешь этого. Сейчас она на дежурстве. Иди, позвони в отделение и выясни, прав я или нет. Ты же сам хотел, чтобы я сказал тебе нечто, чего ты не знаешь? Вот, пожалуйста. Теперь действуй. Позвони в отделение невропатологии и попроси к телефону сестру Вудс.

– Ты не настоящий.

– Позвони ей немедленно.

– ТЫ НЕ НАСТОЯЩИЙ! – во весь голос завопил Амфортас. С ног до головы охваченный дрожью, он вскочил, сжимая в руке керамическую уточку. Боль разрывала его на части, выжимая стоны.

– Боже! О Боже мой! – Амфортас заковылял к дивану, спотыкаясь и ничего не разбирая перед собой. Он оступился и рухнул на пол. Падая, Амфортас ударился головой о край журнального столика. Кровь проступила на голове, и тело глухо стукнулось об пол. Раздался звон, напоминающий вопль отчаяния. Это на мелкие осколки разлетелась бело-зеленая фигурка. Спустя несколько секунд кровь залила разбитую статуэтку и пальцы, все еще сжимающие кусочек подставки, на которой виднелись слова «от меня без ума». Но скоро они исчезли под струйками крови. Амфортас прошептал:

– Анна.

Суббота, 19 марта

Глава пятнадцатая

Тело Китинг обнаружили в палате номер 400, когда на дежурство в шесть утра заступила другая медсестра. В комнате кроме тела находился и пациент психиатрического отделения Перкинс. Он был без сознания. Палата располагалась за углом и не попадала в поле зрения полицейского, охранявшего на дежурном посту возле лестницы и лифтов покой больных. На руках Перкинса остались пятна крови.

– Вы будете мне отвечать? – допрашивал старика Киндерман.

Тот сидел на стуле и пустыми глазами смотрел на следователя.

– Мне нравится обед, – повторял он.

– Кроме этого он ничего не говорит, – объяснила Киндерману медсестра Лоренцо. Она дежурила в палатах для тихих больных. Медсестра из невропатологического отделения, которая нашла труп, стояла сейчас у окна и никак не могла оправиться после перенесенного кошмара. Она только-только поступила на работу. Это был ее второй день в больнице.

– Мне нравится обед, – с отсутствующим видом произнес старик, а потом причмокнул губами.

Киндерман повернулся к медсестре отделения невропатологии. По выражению ее лица он пытался определить, пришла ли она уже в себя. Взгляд Киндермана скользнул по табличке на ее халате.

– Спасибо вам, мисс Вудс, – поблагодарил он. – Вы можете идти.

Девушка поспешно вышла и закрыла за собой дверь. Киндерман повернулся к мисс Лоренцо.

– Вы не могли бы проводить этого старика в туалет?

Сестра Лоренцо на секунду замешкалась, а потом помогла старику подняться и довела его до двери туалета. Следователь не отставал от них и первым вошел внутрь. Медсестра и больной остановились у входа. Киндерман указал на зеркало над раковиной, где виднелась кровавая надпись.

– Это вы писали? – резко спросил следователь. Рукой он повернул голову старика так, чтобы тому были видны красно-коричневые буквы. – Кто-нибудь заставлял вас написать это?

– Мне нравится обед, – как заведенный, бормотал старик.