– Нет, – ответил Киндерман.

– И очень глупо, – злобно прорычал Подсолнух. – Похоже, ты явно напрашиваешься на танец.

– Я не понимаю, что вы хотите этим сказать, – откликнулся Киндерман.

– Я тоже, – равнодушно заметил Подсолнух. Лицо его разгладилось и являло собой в этот момент непроницаемую маску. – Я же сумасшедший.

Киндерман молчал, прислушиваясь к мерному стуку падающих в раковину капель. Наконец он заговорил:

– Если вы и есть тот самый «Близнец», то как же вам удается выбираться отсюда?

– Вы любите оперу? – спросил вдруг Подсолнух. И сочным бархатным голосом затянул внезапно известнейшую арию. Потом неожиданно замолчал и взглянул на Киндермана. – А я больше уважаю пьесы. Моя любимая – «Тит Андроник». Такая милая. – Он тихо засмеялся. – Как поживает ваш друг Амфортас? Недавно его посещал прелюбопытнейший гость, насколько я понимаю. – Подсолнух закрякал, как утка, потом снова замолчал. И отвернулся к стене. – Над этим тоже надо еще покорпеть, – недовольно пробормотал он глухим низким басом, а потом как ни в чем не бывало обратился к Киндерману: – Так вам интересно, как я отсюда выбираюсь?

– Да, расскажите мне.

– С помощью друзей. Закадычных друзей.

– Каких друзей?

– Да ну, это ужасно утомительно. Давайте побеседуем о чем-нибудь другом. Киндерман ждал ответа.

– Зря вы меня тогда ударили, – ровным голосом произнес Подсолнух. – Я ведь не могу отвечать за свои слова. Я же псих.

Киндерман снова прислушался к падающим каплям.

– А мисс Китинг на ужин съела тунца, – сообщил Подсолнух. – Я чувствовал его запах. Дерьмовая больничная кормежка! До чего же она гнусная!

– Как вам удается выбираться отсюда? – настаивал Киндерман.

Подсолнух запрокинул голову и расхохотался, а потом горящим взглядом впился в Киндермана.

– Вариантов хоть отбавляй. Я все тщательно планирую. И оцениваю. Ты думаешь, так все и есть на самом деле? А вдруг я действительно твой приятель Дэмьен Каррас? Может быть, меня только объявили мертвым, а на самом деле я и не собирался на тот свет. Я оклемался в один миг – надо заметить, весьма необычно, ну, а потом начал шляться по улицам, окончательно сбрендив. Да я до сих пор, может быть, не знаю, кто я такой на самом деле. И не надо напоминать, что, помимо всего прочего, я безнадежно болен – свихнулся, так сказать. Мне частенько снится один и тот же сон, будто лечу я вниз с длиннющей лестницы. А это случалось на самом деле? Если да, то я скорее всего действительно здорово повредил черепушку. Было это на самом деле, лейтенант?

Киндерман не отвечал.

– А еще мне снится, что фамилия моя – Веннамун, – продолжал Подсолнух. – Эти сны мне нравятся куда больше. Там я убиваю людей. Так трудно отличать грезы от реальности. Я же безумен. И вы, кстати, мудро поступаете, не доверяя мне. Но тем не менее вы всего лишь расследуете убийства, Произошло уже несколько преступлений. Это ясно. Вы знаете, что я думаю по этому поводу? Все это – дело рук Темпла.