|
Ведь он так успешно гипнотизирует пациентов, что может внушить им любые действия. Ну а я, очевидно, просто способный телепат или ясновидящий и поэтому на лету схватываю всю информацию о проделках «Близнеца». Неплохая мысль, а? Да, я вижу, вам она тоже приходила в голову. Это хорошо. Ну, пока хватит с вас и этого. А вот вам еще пища для размышлений. – Глаза Подсолнуха заблестели, и весь он подался вперед. – А что, если у «Близнеца» есть соучастник?
– Кто убил отца Бирмингэма? – Это кто такой? – невинным голосом спросил Подсолнух. Брови его удивленно поползли вверх. – Разве вы не знаете? – Я не могу находиться одновременно в нескольких местах. – Кто убил медсестру Китинг? – "Гасите свет, гасите свет", – повторяла она. – Кто убил медсестру Китинг? – Ну какой же вы завистливый. – Подсолнух резко вскинул голову и затрубил, как олень, а потом торжествующе посмотрел на Киндермана. – Вот теперь, по-моему, почти то, что надо, – подытожил он. – Уже близко, Сообщите прессе, лейтенант, что я – «Близнец». Это мое последнее предупреждение. – Он злобно уставился на Киндермана. Наступила тишина. – Отец Дайер был недалеким человеком, – нарушил наконец молчание Подсолнух. – Очень глуп был, очень. Кстати, как ваша рука? Опухоль еще не спала? – Кто убил медсестру Китинг? – Хулиганы. Неустановленные личности. Грязная работенка. – Если это сделали вы, где ее внутренние органы? – не унимался Киндерман. – Вы должны это знать. Что с ними? Расскажите мне. – Мне нравится обед, – равнодушно произнес Подсолнух. Киндерман заглянул в эти пустые глаза, и тут сердце его замерло. «Закадычные друзья»... – Отец должен узнать об этом, – выговорил наконец Подсолнух. Он отвернулся и уставился в пустоту. – Я устал, – тихо добавил больной. – Похоже, я так и не закончу своего дела. Я устал. – Теперь он казался беспомощным и одиноким. Глаза его затуманились, голова склонилась на грудь. – Томми не понимает, – пробормотал Подсолнух. – Я сказал ему, чтобы дальше он делал все сам, а он не слушает. Он боится. Томми... Сердится на меня. Киндерман встал и, подойдя ближе, нагнулся к Подсолнуху, чтобы разобрать его шепот. – Маленький... Джек Корнер. Детская... игра. – Киндерман еще немного подождал, но больше ничего не услышал. Подсолнух потерял сознание. Киндерман поспешил из палаты. Его мучило дурное предчувствие. На обратном пути он позвонил медсестре и, как только она появилась, сразу же направился в отделение невропатологии за Аткинсом. Сержант стоял у дежурного столика и разговаривал по телефону. Заметив следователя, он разнервничался и принялся тараторить в трубку. В отделении появился новый пациент – шестилетний мальчик. Санитар только что подкатил инвалидное кресло с мальчуганом к дежурному столику. – Вот вам симпатичный молодой человек, – представил он мальчика медсестре. Та улыбнулась и ласково произнесла: – Привет. Киндерман внимательно смотрел на Аткинса. – Как фамилия? – осведомилась медсестра. – Корнер. Винсент П., – сообщил санитар. – Винсент Пол, – поправил мальчик. – Я не расслышала, Корнер или Хорнер? Какая первая буква? – заколебалась медсестра. Санитар передал ей документы. Первой буквой оказалась "К". – Аткинс, побыстрее, – поторопил сержанта Киндерман. |
