Интенданта впихнули внутрь мимо посторонившейся Ланы и её окончательно смешавшихся стражей. Потом мрин, легко, как в танце, развернулся лицом к замершей девушке и, приняв вид донельзя официальный, приветствовал ее, как один марсари другого:

— Рри Зель-Гар!

— Рро… эээ…

— Зель-Джон, — улыбаясь, подсказал мужчина.

— Рро Зель-Джон, — склонила Лана голову. — Извините, джи, мои руки…

Улыбка исчезла, ей на смену пришло выражение брезгливой злости:

— А ну, снять эту дрянь!

Конвоир замешкался, и мрин, вырвав у него ключ-карту и буркнув "Пошли вон!", сам разомкнул браслеты. Руки упали, и Лану опять обдало волной боли и слабости. Она попыталась сжать правую ладонь в кулак, чтобы ответить на приветствие по всем правилам, но тут её соотечественник, должно быть, что-то заметил. Заметил — и перехватил кое-как обмотанное бинтами запястье.

В глазах у Ланы потемнело, боль в руке странным образом расплавила тазовые кости, сделав их обжигающе горячими и мягкими, как подтаявшее масло. Она попыталась глотнуть воздуха, но, наверное, всё-таки упала бы, если бы не второй "грифон", мягко подхвативший её под мышки.

— Не надо… за руки… — прохрипела она.

— Я уже понял, — кивнул мрин, в равной степени сердитый и озабоченный. — Ты понесёшь, Волк, или я?

Его напарник, в чьём худом, вытянутом лице действительно было что-то волчье, слегка переместился, словно примериваясь, как половчее поднять девушку.

— Я… сама… — прошептала Лана, пытаясь разобраться в какофонии, устроенной озабоченными предками в её голове. Общий ор сбивал с толку, но слово "нельзя" доминировало. — Нельзя нести… я только отдышусь, и…

Мрин быстро захлопал себя по многочисленным карманам, бормоча:

— Куда я её… да где же… а, вот! Открывай рот! Ну, живо, быстрей отдышишься! — и ловко протолкнул между губами девушки кубик мяты.

Момент был, как ни крути, знаковый: ещё ни один мрин не предлагал мяту Лане Дитц. А тут не предложили даже, попросту запихнули без долгих разговоров. Краем глаза девушка видела, что побледневшие конвоиры бочком-бочком отступают в сторону выхода. Надо было протянуть время, чтобы они успели смыться. Обязательно надо. Вон как мужик щурится. Не к добру.

— Где вы берете мяту? — задала она самый, наверное, идиотский вопрос, но внезапно опустевшая, невесомая голова не смогла придумать ничего лучше.

Точку зрения пращуров Лана уже уяснила и согласилась с ней, так что в мозгу, наконец, настала блаженная тишина. Обжигающая, ослепительная свежесть растекалась по языку, возвращая ясность восприятия.

— Я пробовала купить, когда моя закончилась, так только под заказ, и стоит, как "Василиск"…

— Ну, наши ведь у землегрызов не служат, вот она в паёк и не входит. И дополнительного снабжения никакого, понятное дело. Какой кретин тебя засунул в эту помойку? В Дивизионе бойцов не хватает, а ты тут прохлаждаешься!

Утвердительный кивок человека за спиной Лана не увидела, однако почувствовала затылком движение подбородка. Между тем внимательно разглядывающий её мрин продолжал:

— Как, отдышалась? И почему, кстати, нести именно нельзя? Или боишься, что слабачкой сочтут? Так это ты зря, за людей не скажу, а все наши за тебя горой, никто ничего такого не подумает.

— Ещё минуту. А нельзя потому, что… ты, — Лана скользнула глазами по нашивке, — Дерринджер, задачки хорошо решаешь?

— До сих пор не жаловались! — удивленно хохотнул "грифон".