Несколько дней спустя в местных новостях сообщили о пожаре в лаборатории знаменитого ученого Мигеля Рэнсона. Сообщение сопровождалось некрологом: при пожаре погибли сам профессор и его ученик и друг Рой Бертуччи. А Дитц, вернувшийся с базы "Лазарев", на которой теперь проводил почти всё свое время, обнаружил, что в его отсутствие в дом вломились.

Руди лежал на террасе — там, где его настиг выпущенный кем-то дротик с парализатором. Будь он проклят, этот "кто-то" — доза была рассчитана, похоже, на слона, и сердце верного друга не выдержало. Жилище семьи Дитц неизвестные (действительно неизвестные; вся аппаратура слежения вышла из строя) визитеры перевернули вверх дном.

Похоронив пса, Конрад окончательно перебрался на "Лазарев". Он был совершенно уверен, что те, кто это сотворил, ничего не нашли. Имелся у отставного сержанта один адресок. И именно на него на следующий день после встречи с Рэнсоном ушла посылка, пролежавшая до отправки в сейфе майора Рипли. Посылка ушла с курьером Легиона, и адресат подтвердил получение.

Глава 6

— Надоели они мне.

В полном бесконечного терпения (на такой должности и не захочешь, а научишься!) голосе майора Гопала, командующего тренировочным лагерем "Сан-Квентин", звучали совершенно несвойственные ему раздраженные нотки. Смуглое, почти квадратное лицо потемнело еще больше, черные как смоль волосы, казалось, вот-вот заискрят. Знающему человеку этот набор говорил о том, что майор в ярости.

— Сэр? — сержант-инструктор Коломиец мастерски сделал вид, что выведенные на большой — во всю стену — дисплей данные его нисколько не интересуют и вообще не имеют никакого отношения к чему-то мало-мальски значительному.

По кабинету командующего тренировочным лагерем разливалось блаженное тепло, о котором оставалось только мечтать бедолагам-курсантам. Снег уже сошёл, но налетавший с гор ветер блестяще справлялся с тем, что считал своей главной задачей: пробирать до костей.

Алайцев — да еще и уроженцев приэкваториального пояса планеты — сержанту было откровенно жаль. По крайней мере, Стефанидеса. Дитц вообще, кажется, на холод не обращала никакого внимания. Чёрт, да у неё даже мурашки ни разу не появились! Почему в первую очередь Иван подумал об этих двоих? Ну, это же очевидно!

— Стефанидес и Дитц. Айвен, — а ведь на командующего и не наедешь… — они же придуриваются! Всегда в первой десятке, но первые — никогда. Ну ладно Стефанидес, хотя и этот чёртов кошак должен был бы… но Дитц?

— Сэр?!

Майор Гопал привольно развалился в огромном кресле, явно рассчитанном на человека как минимум вдвое больших габаритов. Командующий вообще любил все большое — чтобы понять это, достаточно было взглянуть на мэм Гопал.

— Она же мрина. То, что вы пытались отмыть, действительно не косметика, а пигментация кожи, свидетельствующая о полноценности с тамошней точки зрения. К чёрту то, что она пошла в Легион, а не в свою армию. Мало ли… все мы не святые. Хотя уж майор Рипли сделал бы пометку, будь там хоть какие-то проблемы с законом. Вербовщиком-то был он сам, кому и знать… да. Мрина должна быть быстрой и сильной. А это что?!

— Сэр, но…

— Вы пробовали её в фехтовании?

— Плановая проверка навыков фехтования назначена на сегодня, сэр.

— Хорошо. Только втолкуйте, что хватит уже изображать хрупкую мисс и считать всех окружающих кретинами! Вы же это умеете, Айвен — так действуйте! И, кстати, повторите тест на вождение. Для обоих. Не на треке, а на полигоне. При полной загрузке. С той же установкой: не валять дурака. Все материалы — мгновенно мне. Свободны.

Коломиец украдкой пожал плечами и ретировался со всей возможной скоростью — пока в голову начальства не пришла еще какая-нибудь светлая идея.