Кроме того, алайцев чипировали — а вот это уже не лезло ни в какие ворота. Не сам факт, нет. Но полный "сержантский" чип Легиона, отслеживающий не только местонахождение, но и физическое состояние объекта…

Так мало этого! Форма, коммуникаторы… больше всего сержанта-инструктора Коломи смущали баулы алайцев. Точнее, не сами баулы, при всем неподобающем курсантам качестве, а то, что стандартные продолговатые чехлы на них явно не были пустыми. Откуда у юнцов, завербованных в какой-то Тмутаракани, взяться спатам?!

Каждый фактор по отдельности значил не так уж много, но вот все вкупе…

Итак, имеем: новая, подобранная по размеру форма; "штатные", но весьма дорогие коммуникационные сеты; чипы; мечи. И при этом, если верить сопроводительным документам, по восемнадцать земных на нос. Дети кого-то из ветеранов? Это объясняло бы многое, если не всё, но почему, в таком случае, "Сан-Квентин"? Почему не "Остролист", не "Сталь", не "Джомолунгма"? Почему, в конце концов, не офицерская школа?

Да, с девкой проблемы, она даже по стойке "смирно" ухитряется стоять так, что встаёт как минимум у половины окружающих мужиков. По той самой стойке. И мордашка расписная, хрен отмоешь (сержант попробовал и не преуспел), "родовые знаки", видите ли. Кошка кошкой. Куда такую в офицеры… но парень-то?!

Кстати, о девке. Фамилия явно немецкая, а вот у неё как раз никаких проблем с произнесением имени "Иван" не возникало. Коломи хохмы ради решил запустить проверочку. И обломался по полной программе. Иннокентий? Пожалуйста. Степан? Никаких вопросов — и никаких "Стефанов" или "Стивенов". Федор? С нашим вам удовольствием, Теодор и рядом не мелькнул. Более того, после стандартного "Разрешите обратиться?" она поинтересовалась, как на самом деле произносится фамилия сержанта. И "Коломиец" в её исполнении прозвучал на "ура".

А уж то, что она завернула (по-русски!) в "дружеской" беседе с попробовавшим подкатиться обломом лет тридцати с Дубны, и вовсе заслуживало самого глубокого уважения. И столь же глубокого недоумения: откуда?! Ведь лексикон-то какой специфический! И акцента ноль! Ну не могла она служить там, где так выражаются, это-то Коломиец знал совершенно определенно: сам служил. Когда-то.

Так, а это что ещё такое?! Кажется, пора вмешаться… ох, Ваня, говорила тебе мама — думать вредно, на работу опоздаешь…

Когда сержант-инструктор влетел в общую зону, безобразие уже прекратилось. Ну, почти. Рекрут — тот самый, с Дубны — с изрядно разукрашенным (пожалуй, слегка обожженным) лицом и безвольно повисшей правой рукой, выворачивался из захвата трёх или четырёх подельников. На абсолютно невредимую Дитц хватало одного Стефанидеса. С заметным трудом, но хватало.

То, что на каком-то варварском диалекте рычал парнишка, сержант понимал с пятого на десятое, но, кажется, мелькнули "гауптвахта" и "зачем?". Неглупый малец, соображает. Интересно, дальше-то сообразит?

— Что здесь происходит?!

Ага, распались, стоят порознь.

— Сэр, рефери Стефанидес, сэр! Учебный рукопашный поединок, сэр!

Ну-ну. Молодец, выкрутился. Кстати, неплохой материал для курсант-капрала. А то и курсант-сержанта. Намекнём, кому надо, кадры решают всё.

— Лифарев, что у вас с лицом?

— Сэр, курсант Дитц, сэр! — а девку, кстати, никто не спрашивал. — Тренировочное занятие по взрывному делу! Недостаточное соблюдение техники безопасности! Больше не повторится, сэр!

Коломиец, пожалуй, поверил бы.