При всей вполне обоснованной уверенности в себе Лана не строила иллюзий: накинься на нее, скажем, сразу пятеро, со всеми ей не совладать. Но тут был забавный нюанс, определившийся первым же спаррингом. Как минимум одного она при таком раскладе убила бы. Ясно дав понять положение дел соискателям. Возможно, она смогла бы отправить к праотцам двоих или даже троих, но одного — наверняка. И этим одним не стремился быть никто. Что, вполне естественно, гарантировало ей некоторую степень свободы.

Девяносто восемь… девяносто девять… сто! Теперь можно и публикой поинтересоваться.

Лана спрыгнула с брусьев и окинула собравшихся придирчивым взглядом. Претендент обнаружился мгновенно: из всех у него единственного в глазах не было отдающего злорадством предвкушения, одно только напряженное внимание. По алайским меркам она дала бы этому мужику лет восемнадцать. Классический губошлеп, вот только взгляд… и чуть напряженные линии слегка запавших щек… и пластика, которую не могла скрыть даже просторная куртка… циничная усмешка, кстати, совершенно не шла ему. А ещё он был бос, как и сама Лана.

Поймав глаза девушки своими, он приглашающе кивнул в сторону устланного матами пятачка в центре зала, дождался ответного кивка, и потянул вниз застежку легкой куртки. Под курткой не было ничего, кроме торса, заслуживающего, с точки зрения Ланы, самого глубокого уважения. Она уже успела заметить, что большинство её нынешних сослуживцев по части спорта и рукопашной не перетруждались. Пожалуй, мало кто из них смог бы сходу сдать нормативы, принятые в том же "Сан-Квентине". Этот верзила, несомненно, мог. И нормативы, и кое-что сверх того.

Лана поймала себя на том, что такому, пожалуй, проиграть не только не грех, но даже, возможно, следует. Для собственного удовольствия. Мысленно ухмыльнулась, обозвала себя — мысленно же — словами, за которые па уж точно вымыл бы ей рот с мылом, и деловито поддернула легкие спортивные штаны.

Раздавшиеся со всех сторон свист и улюлюканье она проигнорировала: были проблемы посерьезнее. К примеру, разница в росте в добрый фут давала противнику немалое преимущество в длине рук и ног. И что-то подсказывало Лане, что этот конкретный боец своим преимуществом воспользоваться сумеет — если она даст ему такую возможность. Что ж, посмотрим. Скучно уж точно не будет.

Когда она приблизилась к матам, мужик, не сводя с нее глаз, слегка поклонился:

— Тор.

— Лана. А можно вопрос, пока мы не начали?

— Валяй.

— Раз ты — Тор, то которая из них, — она по очереди ткнула пальцем в обе его руки, — Мьёлльнир?

— А ты проверь! — усмешка мужчины стала нарочито зловещей, но в глазах мелькнуло что-то вроде интереса.

Лазарев ехидно прокомментировал: "Остальные тут, небось, думают, что тор — это бублик, а про молот Тора и не слышали!". Отвечать (и даже приказывать старому негодяю заткнуться) было некогда: Тор вдруг оказался совсем рядом, и Лана лишь экстренным переходом в спринт ухитрилась вывернуться из захвата.

Дальше стало ещё веселее. Её противник был быстрым и гибким. Не для вулга, нет, просто — очень быстрым и очень гибким. А ещё он был куда опытнее Ланы. И непредсказуем настолько, что как минимум два из трех её ударов и бросков приходились в издевательски, пусть и беззвучно, хохочущую пустоту. Удары же Тора достигали цели куда чаще, чем ей хотелось бы и чем она привыкла. Лана начала горячиться, допускать идиотские ошибки, а неуловимый Тор продолжал играть с ней, словно кошкой тут был он.