Разумеется, как у почти любого офицера, у Эрнестины Дюпре были подчиненные и начальники. Первые порой за глаза (беззвучно, еле шевеля губами) именовали ее "Стервой". Вслух использовались исключительно "мэм" и "госпожа лейтенант". Последнее обращение оказывалось особенно актуальным, когда лейтенант ловила очередного подчинённого на очередном вранье, а ловила она всегда.

Что касается начальства — взять хоть того же капитана Рурка — то оно считало способность лейтенанта Дюпре чувствовать ложь весьма полезным дополнением к прочим достоинствам хорошего взводного командира.

В данный момент Эрнестина, присевшая к костру с банкой кофе, пребывала в самом скверном расположении духа. Надо было растаскивать завал, но как? Вручную? Это до следующего года возни. Взрывать? Никакого смысла. Живые погибнут, мертвых опознавать замучаешься.

Попытка арендовать оборудование в той же "Дистант Констракшн" закончилась пшиком. Более того, капитан Рурк, вынужденный выполнить настоятельную просьбу мистера Ассенгеймера о личном сопровождении, вчера ближе к ночи прислал сообщение и вовсе несуразное. Дескать, в данный момент юристы компании оформляют эксклюзивное право собственности на остров с целью обустройства на оном — нет, вы только подумайте! — мемориала.

Враньё сочилось из всех щелей, обжигало как концентрированная кислота, но выхода не…

— Мэм, — голос взводного связиста отдался болью в висках, — есть засечка!

— Кто?! — вскочила на ноги Эрнестина. Бурная деятельность по приготовлению завтрака — в предутреннем мраке, ну да им не привыкать — замирала на глазах.

— Дитц. Миль пятнадцать отсюда. Высоко. На плато, наверное.

— Кидай на меня. Ага. Здесь лейтенант Дюпре, Планетарно-десантный Дивизион. Назовитесь.

— Здесь рядовая Дитц, база "Роузхилл", — так хрипят и хватают ртом воздух те, кто пребывает при последнем издыхании. — Личный номер икс 000327681 икс. У вас есть врач?

— В Дивизионе есть всё, — небрежно отозвалась лейтенант Дюпре. На дисплее браслета уже вырисовывался контур местности вокруг засечки. Точно, на горе. — Сколько вас?

— Двое. Я и Тор… то есть, Кристенсен… он без сознания, я его внизу оставила, по пандусу было не втащить…

— Секунду, Дитц. Бросайте всё, ублюдки, по местам! Взлетаем! Дитц, мы тебя видим, не меняй дислокацию, поняла? И кстати, что ещё за пандус?

— Тут база… под скалами, в пещерах… сэр…

— Мэм, — лейтенант Дюпре невольно улыбнулась. Удар по горлу, пропущенный в ранней уличной юности, одарил её хриплым баритоном и на слух в обращении путались все, кто не был в курсе того, что она женщина.

— Мэм, пожалуйста, быстрее, Тор… он…

— Ким, включайся. Дитц, перевожу тебя на нашего медика.

Покидать канал Эрнестина и не подумала. И теперь с мрачным удовлетворением слушала, как прерывающий голос девчонки — снимок она видела и до сих пор недоумевала, как эту рыжульку занесло к землегрызам — сипит:

— Мы сутки… больше… провалялись… этот сучий Ассенгеймер потравил нас, как крыс… Тор до сих пор не пришёл в себя… дышит плохо… совсем… надеюсь, что всё ещё дышит… я отсюда не слышу… ветер шумит… там холодно, а он на камнях лежал… аптечки — хлам… и воды почти не было…

— Спокойно, Дитц, — капрал Ким обладал редкой способностью двумя словами уравновесить почти любого психа.