И вновь погрузилась в свои мысли. У Френсис теперь была прелестная усадьба. Может быть, немного запущенная – чего стоят одни кусты на въездной аллее – но что бы она без них делала? Она чуть усмехнулась, припомнив свое поспешное бегство в эти кусты при виде приближающегося автомобиля Холмсов. Скорчившись за кустом, она там бы и осталась до их отъезда, чтобы потом увидеться с Френсис, если бы Джой так не перепугалась, когда...

Мисс Траб взглянула на часы – еще полчаса до ближайшего поезда. На скорый она уже опоздала. Она прикрыла глаза, позволяя себе унестись в мешанину полуреальных, полувымышленных образов, когда вдруг ее вернул к действительности детский голос:

– Я хочу к маме.

Маленький мальчик лет четырех стоял у дверей, озираясь с деланной уверенностью, скрывавшей нараставший испуг.

Мисс Траб тут же сориентировалась в ситуации.

– Она велела тебе ждать здесь, верно?

– Я ждал.

– Не было тебя здесь, когда я пришла. А вот твоя мама тут была. И спрашивала меня, куда ты пропал.

Мальчик поджал губы. Он не собирался ни перед кем отчитываться.

– Она пошла тебя искать, но наверное скоро вернется. Лучше останься со мной.

Ребенок все еще стоял в дверях, расстроенный и испуганный, но решительно не признающий своей вины.

– Иди сюда, посиди со мной, – улыбаясь, уговаривала мисс Траб. – Я тебе буду рассказывать сказки, пока не вернется мама.

Мальчик молча отвернулся, не говоря ни слова, с трудом открыл тяжелые двери, протиснулся в них и исчез.

Мисс Траб сорвалась с места, в страхе за ребенка забыв о собственных заботах. Мальчик был неловкий, непослушный, несимпатичный, как и его мать. Но он был слишком мал, чтобы бегать одному по вокзалу. Кто-то должен был им заняться.

Она выбежала на перрон и, заметив маленькую фигурку, ускорила шаги.

Так несчастливо сложились обстоятельства, что мать мальчика, возвращаясь вконец расстроенная в зал ожидания, заметила его в тот же самый момент, когда он заметил догонявшую его мисс Траб. Мальчик побежал, и вдруг увидел перед собой мать, яростная мина которой не оставляла никаких сомнений в том, что его ждет. Попав между двух огней, он внезапно резко свернул в сторону, опрометью кинувшись вслепую в направлении края перрона, на который как раз прибывал лондонский скорый.

Мисс Траб попыталась в отчаянном рывке подхватить его и сама едва не рухнула с перрона на пути. Ребенка поймал какой-то носильщик. Мать дико вскрикнула. Поезд тормозил, с треском распахнулись двери вагонов.

– Это ваш ребенок? – без всякого злого умысла спросил носильщик, подталкивая мальчика в сторону той из двух запыхавшихся женщин, что помоложе. – Опасно позволять ему бегать по станции.

– Я ему не позволяла, он сам сбежал. – Мать тряхнула мальчика так грубо, что тот заплакал. – Эта женщина его так перепугала...

– Какая женщина? – спросил заинтригованный носильщик.

– Она за мной гналась, – плаксиво подтвердил ребенок в надежде таким образом отвертеться от наказания. – Бежала за мной.

– Это правда, – заявила мать. – Она там была, я видела. Могла столкнуть его под поезд, если бы вы его не поймали.

Носильщик пожал плечами и ушел. Но мисс Траб, которая, опершись о багажную тележку, тяжело переводила дух, слышала эти слова, и ноги ее подкосились от потрясения. С трудом повернувшись к перрону спиной, она вдруг сообразила, что именно этого поезда ждет, из последних сил преодолела ничтожное расстояние, вошла в вагон и втиснулась в угол у окна с противоположной стороны.

Мать мальчика еще некоторое время озиралась по перрону в поисках мисс Траб – так ей хотелось выговорить той за то, что подвергла опасности ее ребенка.