– Не удивительно, – убежденно заявила миссис Уитерборн. Ваша знакомая? Я вам не завидую.

– Так вы ее помните? – спросила Мевис.

– Помню судебный процесс. И хорошо помню. Меня едва не привлекли как свидетеля.

– По какому случаю?

– Потому что я сидела рядом с ней в приемной бюро гражданских актов. Мой муж был в ночной смене, так что я сама пошла регистрировать нашего старшего, и она тоже была там, сидела прямо рядом со мной, с этим несчастным малышом, совсем крошечным, на руках. И прикидывалась, что так его любит! А прошло три года...

– Она прошла на регистрацию сразу перед вами, правда?

– Откуда вы знаете?

– Ваша фамилия записана в реестре сразу после нее. Так она прошла перед вами?

– Ох, она вообще не входила. За нее прошла сестра. Они долго шептались, и видно она уговорила сестру, чтобы та прошла вместо нее. Может, стыдно было...

– Сестра? – Мевис не смогла сдержать возгласа, и уставилась на Рея широко открытыми глазами. – Но ведь это значит...

Рэй остерегающе ее подтолкнул. Миссис Уитерборн недружелюбно уставилась на них.

– Скажите пожалуйста, миссис Уитерборн, – начал Рэй самым любезным тоном, – та другая девушка, как вы говорите, сестра, была в форме?

– Это наверняка была ее сестра. Они были очень похожи друг на друга, и ребенок тоже был похож на них. Я обратила на это внимание, да и ваша мисс Траб сказала, что они сестры.

– Вы очень злы на нее, – грустно заметила Мевис.

– Потому что не люблю лицемеров. Она сидела там и ждала, делая вид, что в ребенке души не чает. Со слезами на глазах говорила мне, что ребенок без отца. За язык ее никто не тянул, но она все же сказала. А сама небось уже строила планы убийства...

Холмсы откланялись, но в дверях Рэй на миг задержался.

– Вы мне говорили, что едва не стали свидетелем, – спросил он. – Вы должны были дать показания об этом разговоре с мисс Траб?

– Да. Но потом все переменилось. Доказательств хватило и без меня, слава Богу. Не понимаю, почему ее не повесили?

В воскресенье, вернувшись на Сэндфилдс Авеню, Рэй написал мистеру Риву. В понедельник вечером адвокат позвонил.

– Если речь о том эпизоде в бюро гражданских актов, – начал он, – то у нас была надежда что-то из него выжать. Там ведь от родителей требуют подробных данных. Френсис – миссис Мидоус – открыто признала, что вошла в канцелярию вместо сестры, чтобы уберечь ту от стыда. И по той же причине некоторое время держала у себя метрику и сама оформляла все официальные дела, связанные с карточками, дополнительным пайком и свидетельством о рождении. Мисс Траб признала, что так и было. Миссис Мидоус отдала ей метрику только через год, когда нужно было обновлять документы, и она могла понадобиться.

– Не показывала сестре метрику сразу после регистрации?

– По-видимому, нет.

Рэй почувствовал воодушевление.

– Значит, если это не был ребенок мисс Траб, но зарегистрирован был на нее, она этого не знала больше года?

– Куда вы клоните?

– Но ведь это совершенно очевидно! Это так непохоже на мисс Траб – оставить у кого-то такой важный документ! И кроме того, она бы наверняка захотела видеть эту бумагу, будь ребенок ее. А если ребенок был не ее? Если это был ребенок Френсис? Френсис вошла в канцелярию, потому что матерью была она. Мисс Траб только держала ребенка на руках. А Френсис назвалась Элен. Попросту всучила младенца своей сестре, вы понимаете?

– Но ведь это Элен приняла фамилию Траб вместо своей настоящей фамилии Клементс?

– Вы уверены?

– Абсолютно.