– Понимаю, – ответил Колин. Похоже, он перестал возмущаться вторжением. – Должен сказать, что все... неприятности, которые с ними произошли, возникли по их собственной вине. Я потрудился лично сказать им об этом. Насколько я знаю, были и другие предостережения.

– Это был Раймонд – заметила мисс Траб, – он мне говорил, что подкинул в коляску записку. Но из лучших побуждений.

– Неудачная идея, – продолжал Уоррингтон-Рив. – Но я уже обратил внимание, что все затеи этого преступника представляются мешаниной ловких замыслов и глупых действий. И последнее дело это подтверждает. Все зависело от замены карты, нарисованной Бредли. Вы, мистер Мидоус, имели все возможности это сделать.

– Разумеется, – беззаботно бросил Колин. – Но точно также моя жена и, насколько я знаю, еще несколько человек. Наш инспектор Фрост весьма обстоятельно меня об этом расспрашивал.

– Вот именно. Вы продержали письмо с полудня до следующего утра. Вы вскрыли его над паром и вложили другую карту, которую сами нарисовали?

Колин презрительно покосился на него.

– Я этого не делал. Вы приехали из Лондона вместе с этой навязчивой парой, чтобы задать мне столь идиотский вопрос? Разумеется, я этого не делал.

– Разумеется. Миссис Мидоус, вы не заметили никаких следов, что письмо было вскрыто?

– Нет.

Она была напряжена до потери сознания, но уверена в себе – полная противоположность той растерянной и ничего не понимающей женщине, с которой они разговаривали в доме Куков.

– Почему бы вам не спросить Куков? – перебил Колин. – Мы не можем вам помочь.

– Я спрашивал их жен. Лесли, к сожалению, недосягаем.

– Но есть Стивен. Почему вы не спросите его? Ведь он подключил вас к этому делу с самого начала.

– Сколько я помню, они всегда были поверенными нашей семьи, – машинально вмешалась мисс Траб. – Со времен нашего деда.

– Это правда, – подтвердил Уоррингтон-Рив, после чего повернулся к Колину: – Действительно придется обратиться к Куку. Не могли бы вы мне сказать, где его найти? Дома его не было.

– В обычной ситуации он играл бы сейчас в гольф. Также, как и я. Вероятно, он в клубе.

– Тут какое-то противоречие. Разве сейчас ненормальная ситуация? Почему он может быть в клубе и не играть?

– Будто вы не знаете! – взорвался Колин. – Перестаньте прикидываться! Вы не хуже меня знаете, что полдюжины детективов сидят там с утра и еще не закончили.

– Чего не закончили? – вскрикнула Френсис. Мисс Траб заломила руки. Кровь отхлынула от ее лица.

– Я вернулся домой, потому что не мог играть. Они в раздевалках. Не знаю, в чем дело, но нам не разрешили ни к чему прикасаться – ни к одежде, ни к клюшкам – пока они не закончат. Я и ушел.

– Кука видели?

– Нет.

– Но думаете, что он сейчас там?

– Откуда мне знать? Пойдите и проверьте.

– А вы не хотите сходить со мной?

– И не подумаю.

Зазвонил телефон. Френсис сняла трубку.

– Это тебя, – сказала она мужу.

Тот послушал, потом отложил трубку и повернулся к Уоррингтон-Риву. Он сильно побледнел, но голос не дрогнул.

– Я передумал, если вы не возражаете. Звонил какой-то надутый осел из Скотланд-Ярда. Хочет, чтобы я туда немедленно приехал. Интересно, что теперь они мне попытаются пришить.

Они молча вышли и вчетвером сели в «ягуар». Когда машина исчезла за домом, мисс Траб раскрыла объятия и Френсис с тихим всхлипыванием прижалась к ней, обретя наконец прибежище любви, которое так давно утратила и которого ей так недоставало.