— Вот ведь сволочь, — с восхищением прокомментировал Илья Петрович. — Дальше?

— Есть еще версия, что это белая горячка.

— В смысле? Массовый психоз?

— Не совсем. В эпицентре зоны находится дом Пантелеева Семена. Семен — известный алкоголик, который почти всегда находится в состоянии белой горячки, так что, когда он приходит в себя, соседи от удивления и с непривычки сразу вызывают скорую помощь. Выдвигается версия, что из-за совпадения геомагнитных факторов и природной аномалии Семен попал в состояние резонанса, и, усилившись, его белая горячка распространилась на часть города.

— Дальше!

— Дальше неизвестные листки. Всякая ерунда. Матерные частушки про метеорит. Призывы к погромам. Какие-то идиотские протоколы. Краткое изложение «Откровения Иоанна Богослова». Объявления о срочной продаже квартир и выезде на постоянное место жительства в дальнее зарубежье. Вот листок с названием «Голос кондитера» пишет, что это директор ресторана «Акация» Сотов заразил местность, выбросив нереализованную продукцию кондитерского производства. Тут еще рассуждения о том, что любой дурак может приготовить пирожные из дорогих продуктов, попробовал бы Сотов приготовить их из всякого, извините, дерьма или в условиях постоянной недостачи и нехватки продуктов. И так далее. Мукомолов авторство отрицает.

— Все?

— Есть еще скверный фантастический рассказ о космических паразитах. Версия о преступных опытах подпольной организации юных мичуринцев. Что-то о клонировании городской администрации и прочая ерунда.

— Так!

Нависла тишина.

— Так! — повторил Илья Петрович. — Стоит намокнуть трубам, а плесень уже тут как тут. Ну, что же? Будем работать, господа? Служба наблюдения? Федоткин и Вангер. Где они?

Федоткин и Вангер выдвинулись из толпы и начали докладывать свои наблюдения, но Илья Петрович их уже не слышал…

Он понял…

В ушах у него зазвенело. В нижней челюсти что-то щелкнуло и… Чудо! Произошло чудо. Чудо, которого он так давно ждал. Мир снова приобрел краски. Беспокойство, тревожащее его последние часы, исчезло как дым. Кислород проник в легкие и опьянил мозг. Желудок выделил желудочный сок, печень обновила кровь, сердце застучало, сосуды расправились. Ну, держитесь, паразиты. Свершилось!

О, поэт, угрюмо зреющий на банальность и серость собственного творения. Кто, как не ты, понимает, что количество и качество суть категории, не перетекающие друг в друга, а существующие параллельно и по собственным законам. Кто, как не ты, знает, что в поисках крылатого коня чаще всего натыкаешься только на конские каштаны и везение, если сыплются они на голову вам. Сколько бесчисленных литературных произведений со счастливой судьбой благополучно сверстаны из таких осадков! Кто же седлает вас, крылатые мустанги, кто заплетает вам гривы и задает корм? Молчите? Дыши полной грудью и, если почувствуешь свежесть, смотри на небо. Вот он, кусочек чистой небесной сферы без пелены повседневности. Лови его вкус, запах, ухватывай развевающийся шлейф. Получилось? Эх, ты… Раззява. Забудь о таланте. Судьба благоволит к быстрым и чутким, не теряющим след. Административная работа сродни литературной. Та же бумажная рутина и те же редкие моменты вдохновения, когда вырастают за спиной крылья, дела решаются сами собой, начальники верят на слово, а просители не просят, а предлагают. В такие минуты чиновнику все по плечу. Одним росчерком пера он может повернуть могучие реки против их движения, устроить водохранилище в болотистой местности и осушить море в пустыне.