|
Одним росчерком пера он может повернуть могучие реки против их движения, устроить водохранилище в болотистой местности и осушить море в пустыне. Нет ничего невозможного для чиновника, за спиной которого стоит суровая, но бесшабашная канцелярская муза, дама средних лет, склонная к базедовой болезни и горячительным напиткам, но всесильная, как сумасшедший монарх в стране непросвещенного абсолютизма. Именно эту железную леди внезапно почувствовал Илья Петрович Грядищев. И это не было состоянием берсеркера перед схваткой. Это было упоительное, вдохновенное иными неземными силами административное всемогущество. Илья Петрович стоял на коричневатых черепках погибающей и отступающей зоны и еле сдерживался от торжествующего хохота. Он слушал доклад Федоткина и Вангера о том, что зона еще отступила на пятьдесят метров, приняла вид слегка приплюснутой окружности, а толщина полосы со стороны их ставки достигла ста пятидесяти метров, и довольно кивал. Он даже позволил себе улыбнуться, когда Лафетов доложил о результатах испытаний защитных материалов, препятствующих влиянию зоны. Лучше всего из механических средств защиты показала себя обыкновенная туалетная бумага. Доброволец, обмотанный туалетной бумагой, беспрепятственно проходил в зону на расстояние до сорока метров, однако затем начинал срывать защиту, терял рассудок и приходил в себя только, будучи вытащен обратно из зоны на веревке, на которой его туда и запускали. Лафетов предполагал, что, если бы использовать не столь чистый материал, результат был бы еще более действенен, но претворению в жизнь этого плана мешали эстетические соображения и истошные протесты Софьи Ивановны. Неплохие результаты обнаружились и при обработке испытуемых спиртными напитками, особенно водкой местного разлива под названием «Полное устье». К сожалению, полная невосприимчивость испытуемых к действию зоны наступала только после полного опьянения, что делало невозможным дальнейшее проведение исследований, особенно связанных с вопросами передвижения и психологическими тестами. Еще одну улыбку Грядищева вызвало сообщение Софьи Ивановны о том, что подвергшийся истязаниям Антон Брысин сумел добраться до своей тетрадки и съел ее без остатка, из-за чего ему пришлось дополнительно пройти гастроэндоскопию и промывание желудка. Но тетрадка восстановлению не подлежит, так как Антон весьма основательно поработал над нею санированными челюстями. Грядищев снисходительно выслушал выстроенный в истеричной тональности доклад вернувшегося с расширенными зрачками от олигархов Коновалова Ефима Ефимовича о перерасходе бюджетных средств, позволил себе мягко пошутить, что «нашего бюджета не хватит даже на фуршет», и отправил его снова за деньгами к олигархам. Еще более оживленно Грядищев воспринял сообщение о том, что из столицы прибыли представители общества регистраций НЛО и разыскивают членов своей городской секции по именам Антон, Борис, Родион, Игорь (почему-то на букву «Ы»), Сергей, Иван и Николай. Затем мэр лукаво прищурился и сказал:
— А что, Сергей Сергеевич, может быть, рассмотрим данное событие с другой стороны? — Не понял, Илья Петрович, — признался Лафетов. — С какой? Сзади или сбоку? — Сто дней сегодня, Сергей Сергеевич, — укоризненно покачал головой Грядищев, — Нас, можно сказать, небеса с этим праздником поздравили, а мы… — А мы? — А вы занимаетесь, бог знает чем. Что же? Выходит, что нет места празднику в жизни? А как же народ? Тот самый народ, который создает своим трудом эту благословенную прибавочную стоимость? Как же извечная тяга народа к хлебу и зрелищам? Сто дней наш город живет, можно сказать, в новой эре! Не отметить ли нам это событие как следует? Дадим народу возможность порадоваться за свой город? — Дадим, Илья Петрович! — с готовностью кивнул вконец оболваненным лицом Лафетов. — Вы, Сергей Сергеевич с проволочкой заканчивайте, а контрольно-следовая полоса нам не к чему. |
