Услышав цену, купец подскочил:

— Да ты что, деревенщина! Где твои глаза? Крыша медными листами крыта, только она одна на рубль с алтыном тянет.

— Крыша хороша, не спорю — мастер делал. А остальное?

Завязался спор. Никита послушал его некоторое время, потом выложил на стол монеты и сложил их столбиком. Вид денег на продавца всегда действует почти магически.

— Даю двенадцать рублей и ни копейкой больше. Думаю, лучше цену никто не даст. Это моё последнее слово.

Купец уставился на деньги, звучно сглотнул:

— А, согласен!

— Тогда давай долговую расписку и пиши купчую — всё, как положено.

— У меня с собой расписки нет, — растерялся купец.

— Я подожду, пока принесёшь, — холодно сказал Никита.

— Тогда я мигом, сейчас-сейчас! — Купец исчез.

Подождав, когда за ним захлопнется дверь, Степан сказал:

— Дом небольшого ремонта требует — не без того, но крепкий, сто лет ещё простоит.

Они уселись на скамью.

Прибежал купец, на ходу доставая из-за пазухи расписку.

Никита взял бумагу, прочитал. Да, Пантелеев деньги брал и отдачу просрочил.

— Купчую пиши. Степан и вдовица видаками будут.

Купец, высунув язык от усердия, долго писал бумагу. Когда он закончил, Никита прочитал, проверил. Вроде всё правильно: указана цена на дом, дата сделки и подпись. За одного видака подписался Степан, вдову под ручку привёл сам купец. Та поставила подпись.

— Пересчитай.

Купец зазвенел монетами.

— Всё правильно. Эй, вдова, выметайся из дома, он теперь не твой.

— Раскомандовался! — не скрывая своего презрения, жёстко и холодно оборвал его Никита. — И не твой тоже! Так что уходи!

— Как-то не по-людски… Посидеть надо, сделку обмыть…

— Пшёл вон! — осерчал Никита. Купец был ему неприятен.

Куракин обиженно пожал плечами и вышел.

Мария Матвеевна тоже вышла в дверь, ведущую во внутренние покои.

Степан поднялся:

— Так я свободен?

— Да. Спасибо, Степан, за помощь.

Мужчины пожали друг другу руки.

Не успела за Степаном закрыться дверь, как в трапезную вошла вдова с дочерью. Обе были одеты, в руках держали узлы.

— А вы куда собрались? — удивился Никита.

— Так дом не наш теперь. Куракин правду сказал — уходить надо.

— Есть куда?

— В Коломне тётка троюродная живёт, — как-то неуверенно сказала вдова.

Никита взял со стола долговую расписку, поднёс её к лицу вдовы.

— Узнаёшь бумажку?

— Долговая расписка.

Никита порвал бумажку.

— Долга у вас теперь нет. Дом, правда, на моё имя записан, но живите.

— А можно?

— Конечно.

— А сколько?

— Что «сколько»?

— Сколько дней жить можно?

— Пока рак на горе не свистнет, — отшутился Никита.

— Нет, мы, наверное, пойдём. Такой дом снять — много денег надо.

— Да ничего я с вас не возьму!

У вдовы по щекам потекли слёзы, узлы упали на пол.

— Ну Мария Матвеевна, сырость разводить не надо, а то доски на полу сгниют или мокрицы заведутся. Давайте лучше сделку отметим.

Мать и дочь переглянулись:

— У нас нет ничего, не готовили. Куракин предупредил, чтобы вещи собирали.

Никита достал из калиты алтын:

— У меня ещё осталась денежка. Я на службу пойду, а вы на торг. Приготовьте чего-нибудь, а я ближе к вечеру загляну.