* * *

Я спускаюсь вниз, а Джеймс вместе с Касом едет в магазин за покупками — хочет пропустить обед. Думаю, он избегает Риэлма — но, учитывая то, о чем мы говорили, по-моему, это неплохая идея.

Я захожу на кухню. Там только Даллас, и она жарит что-то, что напоминает уголь в панировке. Когда она замечает меня, пожимает плечами.

— Я все сожгла.

Она поднимает сковородку.

— Хочешь курочки?

— Мм… — я заглядываю в сковороду и качаю головой.

— Нет спасибо. У нас не осталось гамбургеров? Джеймс не будет готовить сегодня.

Даллас отставляет в сторону сгоревшую еду.

— Я уж поняла.

Она достает из шкафчика пакет макаронов и сыр, берет кастрюлю и наливает в нее воды.

Когда ставит ее на плиту, поворачивается ко мне.

— Он в порядке?

Кажется, ей действительно интересно.

— Он не очень-то одобряет то, что мы с Риэлмом дружим.

— Да уж. И, судя по тому, как ты отреагировала на его дело, твое прошлое оказалось не совсем таким, как ты представляла.

— Джеймс только защищал меня, — говорю я с раздражением. — А если ты собираешься злорадствовать…

— Злорадствовать? Слоан, я не хочу, чтобы ты переживала. И уж точно не хочу, чтобы переживал Джеймс. Считаю ли лично я, что то, что вы вместе — не очень здорово? Да. Я думаю, что вы уж очень друг друга любите, но в нашем мире глупо играть в Ромео и Джульетту. Я лучше попытаю счастья и останусь одна.

Я ничего не могу поделать — смеюсь. Сажусь за стол, а Даллас достает из холодильника пару банок с содовой и дает мне одну. Почему-то я ее теперь не так ненавижу.

— Именно Риэлм рассказал мне, что мы с Джеймсом раньше были вместе, — начинаю я. — Я, конечно, догадывалась, потому что нашла фотографию Джеймса с моим братом, но не знала наверняка. Это была настоящая пытка потому что у Джеймса все время менялось настроение — он то флиртовал со мной, то игнорировал. Хотя мы с этим справились, — говорю я. — Так что я скажу про его дело «ерунда!»

— Угу, — говорит Даллас, попивая содовую. — Похоже на то. Джеймс бы солгал, чтобы защитить тебя. Отсюда мой следуюший вопрос.

Она крутит открывашку, пока та не отрывается от банки.

— Как ты познакомилась с Риэлмом?

У меня вспыхивают щеки.

— Мы встретились в Программе.

Она смеется.

— Ну, конечно. Но ты его друг? — она замолкает. — В смысле, с привилегиями?

Я верчу в руках содовую, стараюсь казаться спокойной.

— Мы просто друзья.

Но даже я чувствую нервозность в ее голосе — очевидно, что она лжет. Она усмехается и улыбается.

— Да, — говорит она с сарказмом, — и мы.

И вот тогда с нас слетают маска приличия — у меня меняется лицо, а у нее поза.

— Но в мою с ним дружбу входят привилегии, — добавляет она, берет содовую и подходит к плите, где уже начинает кипеть вода.

Я сижу, чувствуя ревность и смущение. Мне никогда не приходило в голову, что Риэлм мог встречаться с кем-то еще, что за пределами Программы у него есть своя жизнь. Но он встречался. И она есть.

И Даллас ясно дала понять, что я больше не имею к этой жизни отношения.

* * *

Я сижу в пустой комнате, на незаправленной постели. Окно открыто, и в комнату дует ветерок.