Он понимал, что его имя говорит само за себя, и близким людям объяснял свою «скромность» афористично:

— Народных — много, а Гайдай — один.

«Леня очень спокойно относился ко всем номенклатурным радостям, — рассказывала Нина Гребешкова. — Как-то ему позвонили из горкома и сказали, что хотят посмотреть его картину.

— Хорошо, какого числа?

— Пятнадцатого.

— О нет, этот день у меня занят — я показываю свою картину на «Трехгорке» (старейшей московской текстильной фабрике «Трехгорная мануфактура». — Е. Я.).

— Это ничего, мы с ними договоримся, отменим. Приезжайте к нам.

— Нет, я обещал.

— Как это? Вы отказываетесь?

— Да, отказываюсь. Назначьте другой день.

— А вы знаете, что ваши документы на звание лежат у нас?

— Ну и пусть лежат…

Он не понимал, зачем артисту вообще звания. Как их можно просить? И он меня в какой-то мере воспитал. Если заслужила — дадут. А сама я хлопотать не буду… Зачем? Я от этого ни лучше, ни хуже не стану…»

Кстати, сама Нина Павловна только в 2001 году получила звание заслуженной артистки России. Это могло бы случиться на несколько десятилетий раньше, но когда Театр киноактера, где работала Гребешкова, представил ее к званию, председателем тарификационной комиссии был сам Гайдай. И он вычеркнул жену из списка, посчитав неприличным собственноручно подписывать ее представление.

— Не расстраивайся, Нинок, — утешал он ее потом. — Ты вспомни: у Высоцкого нет звания, у Даля нет звания… Видишь, в какой ты хорошей компании.

Уже в постсоветское время на вопрос корреспондентки «Собеседника»: «Почему у вас был пятилетний перерыв в работе, с 1985 по 1990 год?» — Леонид Иович отвечал: «Не было подходящего сценария. У некоторых режиссеров есть план: снимая картину, они уже знают, какой будет следующая. А я заканчиваю фильм и начинаю думать: «А что же делать дальше?» И я долго искал, прочел массу сценариев, а тут как раз началась перестройка, и я сразу подумал: «Ах, сейчас полная свобода, гласность, такое начнут писать!» Ничего не появилось. А потом родилась идея «Частного детектива», тогда-то этих частных детективов не было, это сейчас — на каждом шагу. А перерыв не пяти-, а трехлетний, потому что картина снимается два года — год на сценарий и год на съемку. А в 1988 году я уже начал писать новый сценарий вместе с Аркадием Ининым и Юрием Воловичем».

«— Вы и раньше с Ининым работали?

— Нет, я как раз очень долго искал соавтора, и мне его порекомендовал Владимир Наумов. Потом начали работать. Хорошо работали, не ругались. И решили вторую картину вместе делать, а потом — третью; как говорится, Бог троицу любит».

Аркадий Инин работал в кино с начала 1970-х годов, но до перестройки их с Гайдаем пути не пересекались. Порой Инин давал читать Леониду Иовичу собственные сценарии, но тот всякий раз возвращал их с неизменным лаконичным объяснением своего отказа:

— Не мое.

Меж тем в мае 1987 года был принят закон «О кооперации в СССР», и у Гайдая возникла идея снять комедию на эту тему. Вот фрагмент интервью Леонида Иовича 1993 года:

«— В предпоследней комедии «Операция «Кооперация» вы посмеялись над кооператорами…

— Почему смеялся? Я поддерживал!

— Теперь поддержали КГБ?

— Наоборот, посмеялся. Был бы я моложе лет на 30, а лучше на 40, обязательно бы предпринимательской деятельностью занялся. А сейчас уже лень, я очень ленивый человек.