Кстати сказать, некоторые современные зрители картины «Опасно для жизни!» до сих пор теряются в догадках, кем приходится героиня Удовиченко герою Куравлева. Автору этой книги доводилось читать на киношных интернет-форумах целые дискуссии по данному вопросу. Удивительно, но даже те пользователи, которые уверены, что Катерина — жена Молодцова, приводят вполне веские доказательства своей правоты. Возможно, режиссер намеренно запутал этот мотив. От Гайдая всего можно ожидать.

«Вторая мистификация, — продолжает автор рецензии, — поистине громоподобна. Оказывается, что никакой аварии, ничего «опасного для жизни» в фильме не случилось. Оказывается, линия электропередачи с оборванными проводами давным-давно обесточена, просто какие-то головотяпы забыли снять таблички «Смертельно!», «Опасно для жизни!» Стало быть, пост, добровольно занятый Молодцовым, никчемен и попросту смешон? Стало быть, вся кутерьма, поднятая вокруг «аварии», вся безалаберщина, путаница, нестыковка не стоят выеденного яйца?

Нет, не стало быть! Странное дело, но это эксцентрическое опровержение вовсе не снимает, а двоекратно усиливает конфликтность картины. Никак не принижает благородного порыва героя, всей рьяности (а не тщетности!) его усилий, его гражданской добродетели.

Так что же всё-таки, с точки зрения авторов, «опасно для жизни», кроме увесистого разряда электричества? Для здоровой жизнедеятельности общества, утверждают они, крайне опасны безответственность, необязательность, этакая круговая порука безразличия, равнодушия, с которой неспособны совладать ни громы небесные, ни молнии. Так и стоит эта могучая электровышка, так и болтаются оборванные провода немым укором безответственности, бестолковости, неумения или нежелания в самом простом и безотлагательном деле наладить прямую связь четких, ясных, осмысленных (а стало быть, гражданственных) поступков.

Но у комедии иной завершающий аккорд, очень важный и очень дорогой для ее создателей («Без этого финала я бы просто не взялся снимать картину», — говорил мне Гайдай). Здесь же, у высоковольтки, на глазах у Молодцова (который только что узнал, что радел он вроде бы впустую, зазря) пробивается маленький родничок, ширится, разливается в поток и вдруг ударяет фонтаном. Разверзлись силы подземные, лопнула какая-то окаянная труба! И киногерой, не раздумывая, бесстрашно бросается в поток, стараясь телом прикрыть брешь.

Вот как надо. Молодец, Молодцов!»

«Опасно для жизни!» действительно стала единственной комедией Гайдая без какой-либо погони (ведь даже в «Инкогнито из Петербурга» была небольшая сцена массового преследования Бобчинского и Добчинского). Однако погоню здесь успешно замещает эпизод своеобразной драки у оборванного провода (главный герой мешает пылкому грузинскому снабженцу подвергнуться смертельной опасности). Кроме того, ближе к концу происходит сцена энергичной беготни по управлению, в котором работает Молодцов. Персонаж Куравлева является, как бог из машины, и спешно исполняет требования заждавшихся его посетителей. Без этой сцены фильм воспринимался бы всего лишь как еще одна убийственная сатира на бюрократию, вроде вышедшей чуть раньше картины Эльдара Шенгелаи «Голубые горы, или Неправдоподобная история».

_{Афиша гайдаевской комедии «Опасно для жизни!»}

Присутствуют в картине Гайдая и довольно смелые шутки в адрес милиции. Героиня Нины Гребешковой нравоучительно изрекает в беседе со своим новым начальником в исполнении Борислава Брондукова: «В милицию просто так, Андрей Павлович, не забирают. Теперь». Думается, раньше 1985 года на это подчеркнутое «теперь» цензура никак не закрыла бы глаза.