Элен сунула руки в карманы брюк.

– А что прикажете делать мне? Чем мне заняться?

– А чем бы вы хотели?

– Вы что, издеваетесь? – сердито бросила она.

– Ничего подобного.

– Ну, я не знаю, – уже спокойнее произнесла она. – Разве вы здесь ни с кем не встречаетесь? Я хочу сказать, к вам приходят гости?

– Иногда.

– И кто же?

– Друзья мистера Лайалла.

– Мужчины… или женщины?

– И те, и другие. – Болт занялся кофейными приборами.

Элен обдумывала информацию. Она почему-то считала, что он никого не принимает. Общее мнение, что он либо умер, либо живет за рубежом, привело ее к мысли, будто никто не знает о местонахождении Доминика Лайалла. Но у него, конечно, были друзья – и даже родственники, которые знали, где тот живет. Ей очень хотелось узнать, что за женщины бывают здесь, но она чувствовала, что ни на этот, ни на какой другой вопрос Болт не ответит.

Все же мысль, что Доминик бывает в обществе других женщин, почему-то выводила ее из равновесия.

– Я пойду в свою комнату, – неожиданно сказала она, и Болт удивленно поднял глаза.

– В этом нет необходимости, – возразил он, но Элен только покачала головой и ушла.

В своей комнате она бросилась на незаправленную кровать и задумчиво уставилась в потолок. Она была в подавленном настроении; все угнетало ее – этот дом, ее положение здесь, но больше всего – Доминик Лайалл. Что же было в нем такого особенного, если он сумел вывести ее из душевного равновесия? Он не был ни красивым, ни даже симпатичным, хотя Элен и понимала, что некоторым женщинам эти резкие черты лица и глубоко посаженные глаза под тяжелыми веками могли бы показаться привлекательными. Но его отношение к ней почти всегда было откровенно пренебрежительным. Тогда почему же Доминик Лайалл постоянно занимает ее мысли? Почему она не думает об отце, о том, как он волнуется за нее? Вместо этого только и делает, что копается в своих чувствах. Это неестественно, просто ненормально; отсюда и это ее подавленное настроение.

Она заставила себя подумать о Майке Фремли. Именно его отец выбрал дочери в мужья. Молодой, богатый, красивый – ей завидовали все подруги. И все же Элен оставалась, холодна к нему… Она задумчиво теребила локон, вспоминая отвращение, которое у нее вызвал его первый поцелуй. Губы у Майка были пухлые и влажные, и их прикосновение оказалось ей неприятным. Потом он много раз целовал ее, и Элен, кажется, привыкла, но его ласки по-прежнему не доставляли ей никакого удовольствия. Она какая-то не такая, в отчаянии думала Элен. Почему Майк не привлекает ее? Почему она вся холодеет, стоит ему только обнять ее? И почему идея выйти за него замуж вызывает у нее отвращение?

Она считала все дело в ней самой, что это она лишена нормальных эмоций, но теперь Элен стали мучить сомнения. Воспоминание о том, как она реагировала на Доминика Лайалла, заставило Элен покрыться холодным потом. Она ясно осознавала, как у нее почему-то не возникало протеста при мысли, что его руки могут коснуться ее тела. Двойственность собственных ощущений поразила ее. Неужели она больше не властна над своими чувствами? Может быть, это и есть физическое влечение, о котором так много говорят? Неужели этот суровый жестокий человек совсем вскружил ей голову? Невероятно, но другого объяснения она не находила.

Элен резко села на кровати. Так дело не пойдет. У нее чрезмерно разыгралось воображение, и все из-за того, что она слишком много времени проводит одна, много думает, вот и лезут в голову странные мысли.

Она встала с постели и пошла в ванную. Она чувствовала себя разгоряченной и взволнованной, и ей необходимо было принять ванну, чтобы успокоиться.