После ленча она пошла с Болтом на прогулку.

Доминик Лайалл отказался от ленча в столовой – он поел в одиночестве в своем кабинете, а для Элен Болт накрыл стол на кухне. Потом, когда посуда была убрана, он сам предложил пойти погулять. Девушка чувствовала, этим он пытается частично компенсировать свое сожаление за то, что не смог взять Элен с собой на почту. Мысль о том далеко ли отсюда находится почта, не покидала девушку. Если Болт успел добраться туда и обратно всего за час, значит, она находилась где-то рядом.

Но когда они вышли из дома, она сразу увидела следы шин, ведущие к дороге, по которой они с Домиником пришли к дому в первый день. Элен поняла, что у них есть какая-то машина.

– У вас есть машина? – как бы, между прочим, спросила она, стоя рядом с Болтом в коровнике, где он убирал стойла. Если машина действительно есть, а в этом она не сомневалась, то ей возможно, удастся воспользоваться ею для побега. Шеба не сможет причинить ей вреда, когда Элен уже будет в машине.

Болт оперся о лопату, которой работал, и с подозрением посмотрел на Элен.

– У нас есть «рейнджровер», – ответил он.

– В самом деле? – Элен старалась скрыть свою радость. – А я его не видела.

– Вероятно потому, что он стоит в гараже, – заметил Болт, возвращаясь к работе. – Вы когда-нибудь водили машину с четырьмя ведущими колесами?

Элен смущенно улыбнулась.

– Нет, не приходилось. Я даже не знаю, как с ней обращаться, – беспечно произнесла она.

Болт, кажется, ей поверил.

– Это весьма непросто, – сказал он, распрямляя спину, чтобы передохнуть. – Особенно без привычки.

Элен переменила тему разговора. Она чувствовала, что Болт пытается ей что-то сказать, но не захотела его слушать.

Потом он повел Элен прогуляться по склону холма. Как он и сказал, день был более морозным, чем накануне, но физическая нагрузка разогрела кровь в ее теле, и Элен вернулась домой в приподнятом настроении, хотя не могла бы сказать, что вызвало в ней такую перемену – прогулка или информация о находящемся в гараже «рейнджровер».

К ужину она надела одно из своих длинных платьев. Это было ее любимое – из темно-синего бархата, с глубоким декольте, представлявшим взору белизну ее нежной кожи, и пышными длинными рукавами. Она зачесала наверх свои роскошные волосы и заколола их бриллиантовой заколкой, оставив два локона по сторонам. Элен обычно мало пользовалась косметикой, и сегодня она только оттенила цвет своих глаз зелеными тенями и слегка коснулась губ светлой помадой.

Когда она вошла в гостиную, Доминик Лайалл был уже там. Он как раз наливал себе виски из стоявшей перед ним бутылки и поднял на девушку заинтересованный взгляд без малейшей тени восхищения, на которое она рассчитывала. Он не встал при виде ее и Элен замялась у двери, с опаской поглядывая на гепарда у ног Доминика.

Он сам заметил настороженность зверя и удержал его на месте.

– Сидеть, Шеба! – Потом обратился к Элен. – Прошу меня простить, что не встал вам навстречу, но, к сожалению, сегодня мне лучше сидеть.

Элен нервно сжала руки и прошла в комнату. Она пожалела, что так много усилий потратила на свою внешность. Она казалась себе слишком разодетой, а он в своем черном костюме, в котором был накануне, выглядел, словно светловолосый дьявол.

Когда девушка села, он налил в бокал немного виски, добавил содовой и протянул ей бокал. Она его взяла лишь из вежливости, но этот напиток не относился к числу ее любимых.