Ужин оказался не таким уж приятным. Элен чувствовала, что Доминик пригласил Болта поужинать с ними только для того, чтобы разрядить обстановку, возникшую между ними. У нее сложилось впечатление, что он намеренно старается показать, будто ее поведение вызывает у него лишь чувство неловкости.

Элен испытывала досаду и унижение. Что же с ней такое происходит, если стоит только этому человеку посмотреть на нее своим чувственным взглядом, как она становится перед ним совершенно беспомощной. Знает ли Доминик Лайалл, что он с ней делает? Или все происходит непреднамеренно? А может быть, это его извращенная натура находит удовольствие в том, чтобы смеяться над ее наивностью?

За столом Элен почти не дотронулась до еды, но к счастью, мужчины были заняты разговором, и никто этого не заметил.

Когда ужин закончился, и мужчины закурили, Доминик взглянул на Элен и, как ей показалось, сказал специально для нее:

– Я думаю немного поработать вечером, Болт. Я прекрасно отдохнул днем, и сегодня мне хочется посидеть подольше.

– Только не переутомляйтесь, – предупредил его Болт.

– Не буду. – Доминик лениво потянулся, не спуская глаз с расстроенного лица Элен. – Но если мы скоро уезжаем, я должен успеть закончить книгу.

Элен опустила глаза. Скорее всего, Доминик знает, что она видела телефон в его кабинете, и таким образом хочет предупредить ее, как бы она не вздумала этим телефоном воспользоваться. Отчаяние охватило Элен, и она сжала руки в кулаки так, что ногти впились ей и ладони. Как могла она испытывать к этому человеку, использующему ее, чтобы потешить свое извращенное самолюбие, какие-нибудь другие чувства, кроме ненависти?

Глава шестая

Следующие два дня у Элен не было возможности даже подумать о побеге. На другое утро после ужина с Домиником и Болтом она проснулась с головной болью.

У нее першило в горле и текло из носа. Когда Болт принес Элен завтрак и увидел, в каком она состоянии, немедленно уложил ее в постель.

– Вы ведь не хотите получить воспаление легких, верно? – заметил Болт, когда Элен попыталась слабо протестовать. – Простуда сидела в вас с того самого дня, когда вы появились здесь совершенно промокшая. Поэтому вы останетесь в постели, а я пойду за горячей грелкой. Вам не стоит спускаться вниз.

Элен это знала. Она чувствовала себя просто отвратительно и с удовольствием доверилась заботам Болта. Девушка верила, что тот не станет осуждать ее за беспомощность. Элен не хотелось думать о том, что скажет Доминик Лайалл, узнав о ее болезни. Большую часть дня она спала, и никакие мысли вообще не беспокоили ее.

На следующее утро она почувствовала себя значительно лучше, но еще не настолько, чтобы встать с постели.

Последующие два дня Болт приносил ей наверх еду, при этом, не слушая никаких извинений за причиненное ему беспокойство. Он приносил ей также книги из гостиной, и Элен проводила время, то, читая, то, погружаясь в сон и тем самым, набираясь сил. Несколько раз, заслышав шаги на лестнице, она замирала, надеясь, что это Доминик идет проведать ее, но каждый раз ее ждало разочарование, когда в дверях показывался Болт.

На третье утро Элен почти поправилась. Когда Болт принес ей завтрак, она уже была на ногах. Девушка с улыбкой отказалась выслушать все его доводы о том, что ей еще надо полежать в постели.

– Мне гораздо лучше, уверяю вас, – умоляюще глядя на Болта, сказала Элен. – Я хочу поблагодарить вас за то, что вы лечили меня и ухаживали за мной. Без вашей помощи я бы не поправилась так быстро.

– Я был рад помочь вам, мисс.