Изменить размер шрифта - +
Я шагал по ним и старался только не наступать на линию стыка двух плит. Я твердо верил, что если я это сделаю – со мной произойдет несчастье. Такой уж уговор был между нами – между мной и этими розовыми плитами. Они были немного шире моего шага, и порой мне приходилось пускаться бегом. А сегодня они вдруг оказались для меня узки. Глубокая философия, не правда ли? К тому же, я открыл, что они…

– Потрудитесь, пожалуйста, перечислить тех людей, с которыми вы разговаривали.

– Я был один. Мобиль, набережная, мобиль.

– М‑да, – сказал он и, повернувшись, засеменил к дому. Я двинулся за ним. Он остановился.

– Извините меня, – тихо сказал он, и я понял, что идти за ним не надо.

Черт возьми, похоже, что я обидел старика. Но каким образом? Что‑нибудь брякнул и сам не заметил? Да, сказывается одиннадцатилетнее пребывание в обществе автоматов. Мои «гномы» воспринимали лишь физическую сторону всякой информации, им нельзя было рассказать о теплых известняковых плитах. И вот первый человек, которому я попытался приоткрыть что‑то свое, человечье, не понял меня и, вероятно, принял все за неуклюжую шутку сорокатрехлетнего верзилы.

Маленький солнечно‑желтый мобиль вынырнул из‑за остроконечного пика и, круто спланировав, опустился за домом Элефантуса. Я немного успокоился – значит, это не я так расстроил старика. Просто он кого‑то ждал. И все.

Патери Пат вылез из домика и тяжело зашагал ко мне. Багровое лицо его было мрачно в большей степени, чем я к этому привык за те десять дней, которые провел в доме Элефантуса. Он дернул головой, что, по всей вероятности, должно было означать «Пойдем!». Я пошел за ним. Патери Пат молчал, как и Элефантус.

– Патери, дружище, – сказал я не очень уверенно, – я и без твоей мрачной рожи понимаю, что я – свинья. Зачем же это подчеркивать?

Патери Пат продолжал идти молча. Мы свернули к маленькому легкому коттеджу с площадкой для мобилей на крыше. Мой спутник медленно повернул ко мне свою массивную голову:

– Ты потерял полдня, – с расстановкой, как автомат, произнес он.

Я остановился. До меня не сразу дошел смысл. А потом я захохотал.

Мягко и стремительно, как кошка, Патери Пат повернулся ко мне. Непостижимое бешенство промелькнуло в его взгляде, в его плечах, слегка подавшихся вперед, в его шее, наклонившейся чуть больше обычного. На мгновенье мне показалось, что сейчас он бросится на меня. Но Патери Пат выпрямился, протянул руку к коттеджу и коротко сказал:

– Твой. – Повернулся и быстро исчез за поворотом дорожки.

Я шел по скрипучему гравию и не переставал смеяться. Милый, нелепый мир! Он сразу стал для меня прежним. Нет, надо же – человеку, который потерял одиннадцать лет, сказать, что он потерял полдня!

У входа меня поджидал маленький серо‑голубой робот. Небольшое число верхних конечностей – всего две – навело меня на мысль, что это не обычный «гном» для расчетно‑механических работ. Я заложил руки за спину и критически оглядел его «с ног до головы».

– Что вам угодно? – быстро спросил он мужским голосом.

– Мне угодно знать, кто ты и зачем ты здесь?

– Робот типа ЭРО‑4‑ММ, – скороговоркой отрекомендовался он.

Он, вероятно, думал, что я в школе проходил все типы роботов. Ладно. Поглядим, на что ты способен.

– А ты не можешь говорить помедленнее?

– Нецелесообразно. Я должен в кратчайшее время подготовить вас на механика‑энергетика простейших устройств.

– Ага. – сказал я, – теперь понятно. Яйца курицу учат.

– Не вполне корректно, – неожиданно обиделся этот тип.

– А делать замечания старшим – это корректно? – взорвался я.

Быстрый переход
Мы в Instagram