Гейдж наслаждался прикосновением упругой женской груди к руке, но каким бы чудесным ни было это ощущение, он напрягся, чувствуя на себе пристальный взгляд Роксанны.

Наблюдая за этой парой, Роксанна испытала знакомый укол ревности, от которой так часто страдала с тех пор, как познакомилась с Гейджем Торнтоном. Всей душой она желала оказаться там, где в этот миг стояла ненавистная ей женщина, но Гейдж, казалось, забыл о ней. Не в первый раз Роксанна исподтишка следила за Гейджем и соперницей, но на этот раз ревность взыграла в ней с небывалой силой.

Для Роксанны стала ужасным ударом весть, что ее место в доме Торнтона заняла каторжница, и она надеялась, что Альма Петтикомб умышленно исказила истину, уверяя, что купленная Гейджем девчонка красотой превосходит даже Викторию. Роксанна была вне себя от ярости, услышав это завуалированное оскорбление. Старая сплетница никого и никогда не хвалила — за исключением тех случаев, когда хотела уколоть собеседника. Сердце Роксанны упало, когда она сама увидела Шимейн и убедилась, что Альма не солгала и не приукрасила истину. Девушка и вправду на редкость хороша, с трудом признала Роксанна. Поскольку местом в сердце Гейджа она дорожила больше, чем работой, Роксанна сразу поняла, что незнакомка отняла у нее и то, и другое. Никогда прежде Роксанна не испытывала страха потерять Гейджа, но теперь опасения немилосердно терзали ее, пробуждая дурные предчувствия.

Видеть Гейджа рядом с этой женщиной было невыносимо. Поклявшись любой ценой прекратить возмутительный фарс, Роксанна шагнула вперед. Ее лицо пылало, гнев грозил выплеснуться наружу.

Наконец кружево было распутано, и Шимейн со вздохом облегчения отступила назад, не смея взглянуть на Гейджа. Но прежде, чем ей удалось успокоиться, она услышала дробный перестук шагов и, оглянувшись, увидела, что Роксанна надвигается на нее с такой зловещей гримасой да лице, что ей позавидовала бы даже Морриса. Шимейн отшатнулась. Блондинка налетела на нее, как порыв свирепого ветра.

— Слушай, ты, распутная тварь…

— Роксанна! — перебил Гейдж, изумленный ее недобрым выпадом. Эта женщина давно дала ему понять, как разочарована его женитьбой на другой, но никогда не оскорбляла Викторию. Впрочем, если бы такое случилось, Гейдж был бы возмущен не меньше, чем сейчас. — В своем доме я не потерплю оскорблений, понятно?

Его резкий тон приглушил ярость Роксанны, она застыла на месте, повернулась и с болью вгляделась в его лицо.

— Гейдж, неужели вы до сих пор не поняли, как коварна эта женщина? — удивленно спросила она. — Разве не видите — она сама вешается вам на шею, позволяет прикасаться к себе…

Шимейн вспыхнула, услышав эти обвинения, и уже открыла рот, собираясь возразить, но сдержалась. Сколько раз она пыталась отрицать свою вину в присутствии судьи, и все напрасно! Ее признали виновной. Вот и сейчас объясняться бесполезно.

Поведение Роксанны всерьез встревожило Гейджа. Ее лицо покрыла мертвенная бледность, веки мелко дрожали — казалось, она с трудом удерживается на грани между рассудком и безумием. Гейдж не знал, что она выкинет в следующую минуту — убежит или набросится на Шимейн с кулаками.

Гейдж шагнул к Роксанне, заслонив собой Шимейн, и вновь попытался объясниться, надеясь вразумить Роксанну:

— Мне казалось, вы сами понимаете, я не могу ждать, когда поправится ваш отец. Мне требовалась служанка, которая выполняла бы домашнюю работу и в будущем сумела бы научить Эндрю читать и считать. Шимейн получила прекрасное воспитание, она отвечает всем моим требованиям, и поскольку возникла такая необходимость…

— Какая еще необходимость? — выкрикнула Роксанна, вновь наполняясь гневом. — Это только предлог, чтобы отделаться от меня!

Мысленно она уже видела, как жители городка перешептываются и смеются у нее за спиной, издеваясь над ней, вспоминая, как она надеялась стать женой Гейджа Торнтона — того самого, который не обращал ни малейшего внимания на более миловидных, чем Роксанна, девушек, а в жены взял юную красавицу, равной которой не нашлось во всей округе.