— Я бы вернулась к работе, как только с ноги отца сняли бы лубки! А до тех пор за Эндрю могла присматривать Ханна!

Напуганный выкриками Роксанны, Эндрю захныкал и прижался к отцу. Отвернувшись, Гейдж пытался успокоить его — малыш дрожал всем телом.

— Вы ведь знаете, я говорю правду! — продолжала Роксанна, подступая к Гейджу.

Гейдж оглянулся через плечо, ледяным взглядом заставив Роксанну застыть на месте.

— Об этом мы поговорим в другой раз, Роксанна, — негромко произнес он. — Вы напугали Эндрю…

— Я? Напугала его?! — взвилась Роксанна, разъяренная обвинением и резкостью тона Гейджа. Она с вызывающим видом кивнула в сторону Шимейн: — А как же эта грязная тварь, которую вы купили неизвестно зачем? У вашего сына больше причин бояться ее, чем меня! Откуда вам знать, какое преступление она совершила? Может, она убийца!

Гейдж круто повернулся лицом к блондинке, но тут перепуганный Эндрю расплакался, и Гейдж удержался от гневных слов, уже готовых сорваться с языка. С трудом сохраняя спокойствие, он передал всхлипывающего сына Шимейн и жестом велел ей уйти в спальню. Как только за Шимейн закрылась дверь, Гейдж взял Роксанну за локоть, вывел на веранду, но не остановился. Стремительным шагом он пошел по тропе, ведущей к реке, где у берега виднелась лодка, принадлежащая отцу Роксанны. Только отойдя подальше от корабля, где трудились двое плотников, Гейдж наконец решил, что сможет спокойно поговорить с женщиной.

— Роксанна, вы и ваш отец были первыми, с кем я познакомился после прибытия в Виргинию, — начал он сдержанным тоном. Отпустив ее локоть, Гейдж повернул девушку лицом к себе. — Вы носили мне еду корзинами, когда я строил дом, хотя я уверял, что не хочу доставлять вам лишних хлопот. Когда в этих местах появилась Виктория со своими родителями, вы подружились с ней. — Он помедлил, вспоминая, что на самом деле Виктория приняла Роксанну под свое крыло, сочувствуя одинокой девушке-дурнушке. Однако у Гейджа хватило такта умолчать, что до приезда Виктории у Роксанны не было ни единой подруги. — Несколько месяцев спустя умерли родители Виктории, и вы утешили ее. Знаю, вы считаете, я вас предал, женившись на ней. Об этом вы заявляли в открытую. Но в конце концов навестили нас и со временем, похоже, простили меня. Вы пришли помочь вместе с остальными женщинами в ту ночь, когда родился Эндрю, уверяли меня, что с Викторией ничего не случится, что с таким здоровьем, как у нее, от родов не умирают. После этого часто приходили к нам, помогая растить Эндрю. Вскоре после гибели Виктории вы упросили меня позволить вам убирать в доме и присматривать за Эндрю, уверяя, что так вам легче справиться с горем.

Все это время, Роксанна, я никогда не обнадеживал вас, не давал ни малейшего повода надеяться на что-либо большее, чем просто дружбу. Но этого вам было мало, а я не мог дать вам то, о чем вы мечтали. Понимаю, мне следовало сразу заявить об этом, чтобы все прояснилось. Если вы считали, что между нами возможны какие-то чувства, кроме дружеских, значит, вы ошиблись, Роксанна, вообразив себе невесть что.

От последнего упрека у Роксанны перехватило дыхание. Любовь, которую она питала к Гейджу, превратилась в неудержимую ненависть.

— Это вы вообразили себе невесть что, Гейдж Торнтон, если сочли, что я и впредь буду молчать о Виктории…

Гейдж ощутил, как волоски у него на затылке встали дыбом, а внутри все оборвалось.