Лужица не шелохнулась до тех пор, пока запах удаляющихся котов не растаял в морозном воздухе.

– Слушай, – наконец сказала она. – Невидимка сказала тебе, что они с Камнем мои дети?

– Да, – кивнул Огнегрив. Его волнение улеглось, уступив место невольному уважению к старой королеве из враждебного племени. Он уже успел почувствовать, какая большая мудрость скрывается за ее резким характером. – Ну так вот, – рявкнула королева. – Моя дочь не знает правды. Я им не мать! – Огнегрив изумленно приоткрыл рот, а королева продолжала: – Я с любовью вырастила их обоих, но не я дала им жизнь. Однажды, в разгар лютого сезона Голых Деревьев, Желудь принес мне двоих крошечных котят. Им было всего несколько дней от роду.

– Но откуда он взял их?! – не веря своим ушам, спросил Огнегрив. Лужица сощурила глаза.

– Сказал, что нашел в лесу. Будто бы их бросила шайка каких то бродячих котов, – недовольно буркнула она. – Но меня не так то легко одурачить! Я никогда не жаловалась на нюх. Эти котята действительно пахли лесом, но был на них и еще один запах. Запах Грозового племени.

Глава VI

– Что ты сказала? Огнегрив был так потрясен, что едва мог говорить. Ты хочешь сказать, что Невидимка и Камень принадлежали Грозовому племени? – Да! – Лужица наклонилась и быстро вылизала свою грудку. – Именно об этом я тебе и говорю. Огнегрив застыл. – Но… Значит, Желудь украл их? – спросил он наконец.

Старуха ощетинилась и сердито обнажила зубы. – Желудь был доблестным воином! Он бы никогда не опустился до такого злодеяния!

– Прости меня! – поспешно извинился Огнегрив, испуганно прижимая уши. – Я не хотел… Просто это так невероятно! Лужица фыркнула и опустила вздыбленную персть. Огнегрив молчал, потрясенный. Если Желудь не мог украсть котят, так, может быть, их утащили из лагеря бродячие коты? Но зачем им понадобились чужие котята?! И почему они бросили их, да еще так быстро, что даже запах Грозового племени не успел выветриться?!

– Но… но если это были котята из Грозового племени, зачем же ты выхаживала их? – робко спросил он. – Какое племя добровольно примет вражеских детенышей, да еще в сезон Голых Деревьев, когда каждая мышка на счету?! – Потому что Желудь попросил меня, – повела плечом Лужица. – Тогда он был совсем молод… Еще не стал глашатаем, но уже прославился в боях. Я в ту пору как раз окотилась, да только детки мои все умер ли, кроме одного… Уж больно суровая зима была в тот год! Молока у меня было вдоволь, а несчастные малютки не дожили бы и до рассвета, не позаботься я о них. Что касается запаха Грозового племени, то он скоро выветрился. Вот и все, – сказала она. – Я поняла, что Желудь не сказал мне всей правды, но слишком уважала его, чтобы продолжать приставать с расспросами. Что сделано – то сделано. Мы с Желудем вырастили их сильными и смелыми. Наши приемыши стали настоящими воинами, преданными Речному племени!

– А они знают о своем происхождении? – спросил Огнегрив.

– А теперь слушай внимательно! – рявкнула старуха. – Камень и Невидимка ничего не знают.

Если ты когда нибудь скажешь им хоть слово из того, что только что услышал, клянусь, я выпущу тебе кишки и скормлю воронам! – При этих словах она вся подалась вперед и оскалилась, обнажая зубы. Огнегрив даже попятился, забыв о ее почтенном возрасте. – Они никогда не сомневались в том, что я их родная мать! – продолжала Лужица. – Со временем мне все чаще кажется, что они похожи на меня! – И тут в мозгу у Огнегрива что то шевельнулось. Как ветерок тихонько трогает палый лист, выдавая спрятавшуюся под ним мышку, так и он внезапно почувствовал, что рассказ старой Лужицы каким то странным образом имеет отношение к нему самому.