Ружицкий сказал тихо:

— Очень странно… Любой враг, кто бы он ни был, ни за что не оставил бы оружия…

— Вот именно, — мрачно поддакнул я.

— Томшик, сами понимаете, мне рассказал, как вы его просили — а своему подхорунжему приказывали — попытаться разузнать что удастся в корчме о странном типе с внешностью Макса Линдера, в старинной одежде… Вот оно что… У вас уже есть версии?

— Только одна, — сказал я, — учитывая случай с перстнем и то, что произошло с Сидорчуком (и рассказал кратенько), — версия напрашивается одна-единственная: этот тип — хороший, сильный гипнотизер. Ничем другим просто не объяснить… В конце концов, гипноз — не мистика, а реальность…

Я уже разобрался к тому времени, что он, хоть и не коммунист, но твердокаменный атеист и материалист (в противоположность Томшику, который носил крестик, а в деревне ходил не только в корчму, но и в костел). Однако он-то, с его университетским образованием, должен знать, что гипноз, как выразился бы Остап Бендер, — медицинский факт.

И правда, он спокойно кивнул:

— Безусловно, гипноз — реальность. Признанная наукой. Я однажды, в студенческие времена, был на выступлении гипнотизера. Настоящего. То, что он показывал, никак не могло оказаться искусным фокусом. Гипноз… — повторил он задумчиво. — Мне думается, вы правы, пан капитан, — другого объяснения попросту нет. Но надо же, в этой мазурской глуши…

— Может быть, у вас найдутся какие-то свои соображения? — спросил я напрямую.

— Пожалуй нет… пока что, — чуть подумав, ответил он. — Нужно все как следует обдумать. — Резко встал и потянулся за фуражкой. — Пойду поговорю с Томшиком. Он ничего полезного для вас не нашел, но с учетом всего, что вы рассказали… Пусть еще раз прокрутит в голове все разговоры в деревне. Он мог услышать что-то, чему тогда не придал значения…

— Логично, — кивнул я. — Так бывает…

— Я могу рассказать ему то, что услышал от вас? Конечно, он — верующий и пройдоха, но оперативник неплохой…

— Пожалуй, — чуть подумав, кивнул я.

— Если понадобится, мы оба в полном вашем распоряжении.

— Спасибо, пан капитан, — сказал я искренне. — Вам приходилось когда-нибудь участвовать в прочесывании леса?

— Два раза, — ответил он без заминки. — И Томшик всякий раз был при мне.

— Вот это совсем хорошо…

— Хотите прочесать лес? — догадался он.

— Да, — сказал я. — Хотя бы кусок, примыкающий к роднику. Людей у меня горсточка, но хоть что-то попробую сделать…

— Я понимаю, — кивнул он. — На вашем месте поступил бы точно так же. Если есть хоть малейшая возможность что-то сделать…

И ушел к Томшику. Что же, особых надежд на эту проческу я не возлагал заранее, совсем небольшой район удалось бы охватить, но все же… Не мог я сидеть сиднем. На проческу у меня не было указаний (кто бы предвидел, что она в этой безопасной глуши вдруг понадобится?), но и запрета, соответственно, не было. Частенько на инструктажах, как и в нашем случае, звучит заключительная фраза: «Во всем остальном, в случае непредвиденных обстоятельств — действуйте по обстановке».