– В таком случае не стану тебя задерживать. С моей стороны это было бы проявлением крайней неблагодарности за твою доброту, – поспешно проговорила Юлия. – Гай проводит тебя. В этой части города спокойно, но ближе к воротам бродят всякие люди, и с ними молодой честной девушке встречаться небезопасно.

– В этом нет необходимости, госпожа… – начала Сенара, но Гай прервал ее возражения:

– Я охотно провожу тебя. Я все равно собирался прогуляться перед сном. Я доставлю тебя домой в целости и сохранности.

По крайней мере, теперь он сможет выяснить, как попала к христианам девушка, проживающая в Лесной обители. Таким образом, решил Гай, не исключено, что он получит ответы на многие вопросы. Сенара плотнее укуталась в свою темную накидку без каких бы то ни было украшений – так обычно одеваются слуги из богатых домов, – а Гай подумал, что она, наверное, хочет скрыть под ней платье жрицы. Он взял с собой факел – хоть на небе и светила луна, лучше не искушать судьбу на темных улицах. Кроме того, ему пришла в голову мысль, что при хорошем освещении девушка будет чувствовать себя гораздо спокойнее. Сенара поцеловала девочек, включая дремлющую на руках у Юлии малышку, и вместе с Гаем спустилась вниз по ступенькам. Они прошли по пустынным улицам, не привлекая к себе внимания. Но даже когда окраинные дома остались далеко позади, спутница Гая не откинула капюшон с головы, хотя ночь была теплая.

Молчание угнетало Гая.

– Ты давно посещаешь службы в новом храме? – наконец спросил он.

– С тех пор, как его построили.

– А до этого куда ходила?

– В детстве мать водила меня на собрания, устраиваемые в помещении для слуг в доме одного из отцов города, чей управляющий был христианином.

– Но ты ведь живешь в Лесной обители, – заметил Гай, недоуменно наморщив лоб.

– Это так, – тихо ответила девушка. – Их Верховная Жрица приютила меня. Я – сирота. Но я не связана никакими клятвами. Мой отец – британец; он сейчас в изгнании. Но мама моя была римлянкой. Она окрестила меня, а когда я прослышала, что неподалеку от святилища поселился отец Петрос, мне захотелось побольше узнать о вере матери.

– И зовут тебя Валерия! – улыбнулся Гай.

Девушка захлопала глазами. Давно она не слышала, чтобы упоминали это имя.

– Так звала меня мать, но уже столько лет для всех я – Сенара, что почти позабыла свое прежнее имя. Отец Петрос говорит, что мой долг – во всем слушаться своих опекунов, хотя они и язычники. Во всяком случае, в Лесной обители мне никто не причинит вреда. Он говорит, что друиды – хорошие язычники и когда‑нибудь они обретут спасение, но я не должна принимать их веру. Да и апостол Павел наказывал, чтобы рабы почитали своих хозяев. Человек свободен душой, но нельзя не принимать в расчет официальный статус, предопределенный его телу; нельзя не учитывать и законные клятвы и обеты.

– Хорошо, хоть на это у них ума хватает, – пробормотал Гай. – Жаль, что подобная логика не действует в отношении их долга перед императором!

Сенара продолжала щебетать, словно и не слышала его реплики. Может, она таким образом пытается скрыть страх, подумал Гай. Но он был слишком очарован звуками ее мелодичного голоса и не обращал внимания на смысл того, что она говорила. В ней столько невинности. Такой в юные годы была и Эйлан.

– Конечно, в Лесной обители никто не заставляет меня грешить. Они – добрые, хорошие люди. Но я хочу быть правоверной и после смерти жить в Царствии Небесном. Правда, мученицей мне быть страшно. Раньше я боялась, что мне прикажут умереть за веру, как те святые, о которых рассказывала мне мама. Я тогда была еще совсем малышкой, но кое‑что помню – не все, конечно… Правительство теперь не преследует христиан… – Она запнулась.