– И что потом? – спросил Гай. – Валерий подыщет тебе подходящего жениха?

– О нет. Скорей всего, я вступлю в сестринскую общину. В Царствии Небесном, утверждают священники, никто не женится и не выходит замуж.

– Нет, так нельзя, – заявил Гай. Ему уже приходилось слышать подобное утверждение. – Я глубоко убежден, что в этом вопросе священники заблуждаются.

– Что ты, нет! Ведь ты же не хочешь, чтобы твоя душа была обременена грехом, когда наступит конец света.

– Никогда не беспокоился о своей душе, даже не задумывался, есть она у меня или нет, – с неподдельной искренностью признался Гай.

Сенара резко остановилась и повернулась к нему в темноте.

– Но это ужасно, – абсолютно серьезно возразила она. – Неужели ты хочешь попасть в ад?

– Я не могу поверить в истинность религии, которая осуждает людей за то, что они растят детей, да и порицает сам акт их зачатия! Что касается вашего ада, я считаю, это такая же мифическая выдумка, как Тартар или Гадес. Разумного человека этим не испугаешь. Неужели ты всерьез полагаешь, что все те, кто нарушает установления отца Петроса, непременно отправятся в ад?

Сенара опять остановилась и, подняв голову, посмотрела на Гая. В лунном свете ее лицо казалось белым, словно лилия.

– Конечно, иначе и быть не может, – ответила британка. – А ты, господин, пока не поздно, все же подумай о своей душе.

Если бы Гай услышал подобное заявление не от этой прекрасной девушки, а от кого‑то еще, он, наверное, расхохотался бы. Болтовня Юлии на религиозные темы ввергала его в такую тоску, что он едва удерживался от слез. Но сейчас Гай, наоборот, заговорил еще более нежно и ласково:

– Раз уж ты так печешься о моей душе, помоги мне спасти ее.

– Думаю, у отца Петроса это получилось бы гораздо лучше, чем у меня, – неуверенно промолвила Сенара. Они приблизились к дубовой аллее, которая вела в Лесную обитель, и Сенара, нахмурившись, замедлила шаг. – Отсюда я сама найду дорогу; тебе не следует идти дальше. Тебя могут увидеть, и тогда меня уж точно накажут.

Гай придержал ее за плечи и сказал шутливо‑просящим тоном:

– Неужели ты бросишь на произвол судьбы мою душу, нуждающуюся во спасении? Мы непременно должны встретиться вновь.

Сенара встревожилась.

– Мне не следует говорить это, – быстро произнесла она. – Каждый день в полдень я приношу еду отцу Петросу. Если тебе случится заглянуть в его хижину… думаю… мы могли бы побеседовать.

– Тогда ты уж точно спасешь мою душу, если это вообще возможно, – ответил Гай. До своей предполагаемой души ему не было никакого дела, но он страстно желал еще раз встретиться с Сенарой.

– Я больше никогда не увижу тебя… – Эйлан отвернулась, устремив свой взор на садовую растительность.

– Ну что за глупости! – воскликнула Кейлин. Слова Эйлан отозвались в ней непонятным страхом, который сменился гневом. – Теперь ты изводишь себя какими‑то идиотскими предчувствиями. Ты ведь сама хотела, чтобы я отправилась туда!

Хрупкие плечи Эйлан затряслись мелкой дрожью.

– Это не я, не я.