Кольм увидел, что я делаю, пришел на помощь, затачивал ветку камнем и нанизывал на нее рыбу. Он устроил ветку над огнем, и мы сели у края пещеры, ноги свисали над обрывом, дышалось легче, чем за многие дни до этого. Даже внимательные скауты короля Валиена не решились бы пойти ночью по нашему пути. Мы были в безопасности. У нас горел костер. Готовилась еда. Воды и веток хватит на всю ночь. И мы сидели, смотрели, как тает солнце, превращая небо в оранжевое, розовое и фиолетовое, водопад над пещерой делал цвета ярче.

Кольм потянулся перевернуть рыбу и посмотрел на потолок.

— Что это? — спросил он.

Я проследила за его взглядом.

— О, точно. Простите, я забыла со всем этим. Петроглифы. Люди зовут это место пещерой Письмен.

Мона и Арлен тоже посмотрели на знаки, вырезанные на каменном потолке. В мерцающем свете огня они словно трепетали, танцевали то так, то по-другому.

— Что это за язык? — спросила Мона.

— Не знаю, — сказала я. — Это письмена не нашего народа. Я слышала, что они схожи с надписями, вырезанными в Алькоро. Потому я и решила пойти на юг, когда меня выгнали. Хотелось посмотреть, так ли это. Конечно, я не добралась до Каллаиса, и я не знаю, похожи ли они. Сложно понять, может ли так быть, ведь они так далеко друг от друга.

Мона встала, повернув голову.

— Там тоже картинки.

— Знаю. Похоже на человека и солнце. Может, кто-то хотел отметить, что они тут смотрели закат, как мы.

— Уж слишком много стараний, чтобы отметить, что ты смотрел закат, — отметил Арлен. — Особенно с таким путем сюда.

Мона смотрела на письмена, хмурясь. Последний луч солнца вырвался из-за дальних пиков, пронзил водопад красной вспышкой. Мона прошла к воде, вытянула руку, как до этого Кольма, глядя, как свет прыгает на ее ладони.

— Знаете, что сказала мне женщина с холмов утром, когда мы проснулись в ее амбаре? — спросила она.

Мы посмотрели на нее. Мне пришлось напрячь мозг. Наш путь по холмам Виндера был, казалось, годы назад.

— Ты про Хелли? С ягненком на кухне? — я попыталась вспомнить. — Когда она говорила с тобой.

— Ты видела нас у ручья утром, помнишь? Она пришла за молоком, пока я мыла волосы в ручье. И увидела мой кулон, — она прижала ладонь к рубашке и нахмурилась из-за его отсутствия. — Она угадала больше мужа. Наши цвета, наш путь и жемчуг… Она знала, что мы шли к озеру.

— Что она тебе сказала?

— Она сказала, что Свет — больше, чем думают люди. Это не просто полная луна или отражение в водопаде. Он не только в том, как мы его воспринимаем, не только в том, как люди действуют от этого, — она стряхнула капли воды с ладони. — Она сказала не позволять действиям Алькоро лишать меня веры в Свет. Если я это допущу, как она сказала, то я только помогу им захватывать мир. Я позволю им лишить себя еще кое-чего.

— И? — сказала я. — Как ты ответила?

Солнце скользнуло за дальние пики, водопад перестал сиять. Она вытерла руку о штаны.

— Никак. Что я могла сказать? Что я не хотела больше ничего делать со Светом? Что странно, что мы вообще считаем его возвышенным?

— Тяжелый разговор для утра, — сказала я.