– Дан Герхард, – обратилась к нему Алиса, – когда ваши люди закончат с лошадьми, пусть они поднимутся по лестнице. Мы там оставим вам матрасы и подушки. Думаю, вам будет спать на них гораздо удобней, чем просто на полу.

– Матрасы и подушки? – ухмыльнулся тот. – А почему вы не предложите кровати?

– Хм, вы хотите спать в комнатах, по стенам которых, пусть и снаружи, но довольно шумно бегают измигуны? – сама усмехнулась Алиса, а потом спокойней сказала: – В первую ночь здесь мы с братом спали вообще на мешках, возле камина.

Как ни странно, дан Герхард смягчился и согласился, что матрасы и подушки, разложенные в холле на старых коврах, – мысль здравая. Он даже учтиво поклонился хозяйке лесного дома и, вместе с подчинёнными, снёс из коридора приготовленные для них вещи. Лишь заметил раз:

– Дану Виктору и леди Луле не страшно было заходить в спальни?

– Окна в спальнях крепко закрыты ставнями. Мы же спим в коридоре второго этажа, чтобы не слышать этих тварей.

Разложив в холле, на старых коврах, «постели», мужчины между собой договорились о караульных, чтобы их не застали врасплох посреди сна и чтобы к утру, к началу новой дороги, они все сумели бы отдохнуть.

Поднявшись в коридор второго этажа и готовя свой матрас для сна, Алиса вдруг почувствовала острую обиду, не вполне уяснённую для себя. Только факты… Шестеро мужчин, крепких, сильных, умеющих не только держать оружие в руках, переночуют в доме, а утром уедут. И всё. Будут ли они вспоминать о лесном доме, как о некоем приключении? Будут ли посмеиваться над его хозяйкой, вляпавшейся в дурную ситуацию с измигунами? В любом случае, через недели месяцы ночь в этом доме им вспомнится как отдельный казус в их обыденной жизни… Ну, подумаешь – встретились и разошлись… На что обижаться то? Но ирреальная обида поджигала глаза – и Алиса понимала, что вот вот заплачет, захнычет не хуже Лулы, но и зная про то, продолжала себя накручивать.

– …Лис ска… – донёсся шёпот брата.

Она подняла глаза и поразилась. Когда это он успел пройти до её и Лулы матрасов?

Вставать полностью не стала. Села и похлопала по своему одеялу, покосившись на задремавшую белобрысенькую. Виктор присел на колени – поближе к ней и шепнул:

– Там тебя этот, Мичил, спрашивает.

– Есть, что ли, хотят? – пробормотала она, вставая и застёгивая на поясе ремень юбки распашонки. До сих пор она бегала в штанах и как то мимоходом думала: не потому ли дан Герхард пытается её поддеть, что она в обществе мужчин бегает не так, как следует по их моде, а в одних штанах?

Когда спустилась, придерживая подол юбки, чтобы не слишком распахивался, дан Мичил кивнул ей и прошептал:

– Можно с вами поговорить где нибудь отдельно?

– На кухне? – неуверенно предположила Алиса.

– Я согласен.

– Алиссия, – встревоженно позвал брат. – Я с вами?

Оглядев критическим взглядом терпеливо выжидающего дана Мичила, она покачала головой.

– У нас только разговор. Думаю – недолгий.

Ну вот. И со временем определилась, и Мичила предупредила как бы невзначай.

Они осторожно прошли мимо спящих. Насколько поняла Алиса, первым караульным вызвался быть дан Мичил – именно потому, что хотел с ней переговорить.

Любопытство зашкаливало, но Алиса твёрдо решила молчать, пока ей не объяснят, зачем её вызвали.