Виктор с травы поднимался с недовольным ворчанием и так тяжело, что Лула подбежала к нему помочь. Алиса, приглядываясь, даже испугалась немного, не гавкнул бы брат на белобрысенькую, не обидел бы… Но, укоризненно глядя той в лицо, вставший на ноги Виктор попенял ей:

– А я думал – тебе со мной интересно! А ты – к оборотню.

– Это что ещё за разговорчики?! – поразилась Алиса.

Брат насупился и отвернулся. А Лула покраснела и чуть склонила голову, чтобы спрятать улыбку.

Обратно шли – белобрысенькая несла отяжелевшие от крови и гнили, аккуратно и плотно сложенные, чтобы не запачкаться, покрывала (не оставлять же их мусором в лесу – собирались сжечь во дворе); Алиса тащила жерди с тачки, а Виктор… Он сначала попытался взвалить парные колёса на плечо, но сумел признать, что ноша неподъёмная, и снова покатил их, благо они теперь были без груза. Правда, останавливаться, чтобы вытащить то одно, то другое колесо, попадавшие в природные западни, всё равно приходилось. Правда и то, что и на этот раз посматривавшая на него Алиса понимала, что лучше свою помощь не предлагать: брат легко вытаскивал застрявшее колесо сам. Ну а поскольку колёса скрипели и потрескивали на ходу, то Кун услышал их издалека.

Штанина у оборотня опять засучена до колена. Рана нисколько не изменилась за время, проведённое им на поляне. И красные пятна остались. Зато лицо выглядело каким то здоровым и успокоенным, словно он добился того, что ему необходимо. Сидел Кун, прислонившись к тому же маленькому пригорку, вокруг которого ползал недавно. И Лула, бросив покрывала, немедленно устроилась на корточках рядом с ним, с интересом разглядывая растительную добычу оборотня. И сделала это так по детски, что Кун усмехнулся, а Виктор, кажется, заразился наивным любопытством белобрысенькой и тоже присел поглазеть на травы. Обрадовавшись этому движению, Лула немедленно, хоть и негромко начала объяснять ему, какая травка как называется.

Алиса улыбку приглушила. Она ещё вчера заметила, что Лула быстро сходится с… ой, существами, которые ведут себя так, что она в их обществе чувствует себя комфортно. А с Куном ей точно комфортно, несмотря на недавнюю насторожённость к нему, как к оборотню. А вот что у неё с Виктором, кроме дружеских отношений? Или показалось?

Опережая хозяйку лесного дома, оборотень сказал:

– Вам придётся таки сделать так, как я говорил ранее. В обед покинете дом и уйдёте отсюда. Мне одному будет легче. Я хоть для них тоже мясо, но не настолько предпочтительное. И то – они появятся только в случае, если им своих не хватит.

Не обращая внимания на его слова, Алиса спросила:

– Кун, мы нашли в чулане чёрную соль. Знаете ли вы, что это такое?

Оборотень недоверчиво взглянул на него и не сразу уточнил:

– Чёрная соль? Вы не смотрели на неё в темноте? Она… светится?

Услышав его вопросы, Виктор и Лула мгновенно подняли головы. Алиса ещё подумала, что в их глазах оборотень впервые настолько взволнован, а потому они не могли не откликнуться на его интонации. Привыкли, что он чаще обеспокоен, чем взволнован, вот и… И тут она сама уставилась на Куна.

– Что ты сказал?!

– Светится ли та чёрная соль во тьме? – терпеливо повторил он.

– Мы не знаем, – ответил Виктор. – Мы разглядывали её при свете… лучины.

И тут они, все четверо, заторопились, когда поняли, что оборотень не зря заволновался из за упоминания о чёрной соли… Брат с сестрой не стали расспрашивать Куна о подробностях по дороге в лесной дом. Теперь всех занимало получить ответ на главный вопрос Куна. Но и друг друга не забыли: до обеда далеко, так что Алиса велела хозяйственную утварь (или пожитки?): покрывала, жерди, колёса – оставить здесь, благо сидели неподалёку от ручья – и чуть позже можно будет отдельно забрать их.