— Ною нравится мятный, а не обычный, — сказала она Делии. — Надеюсь, вы не возражаете.

— Конечно, нет.

Значит, каждый раз, когда Ной приезжал сюда, они устраивали это чаепитие? Делия всегда думала, что мальчик играет в шашки или что-нибудь вроде того. Она посмотрела на его деда, качавшего головой.

— Ной пьет у меня чай с тех пор, как он начал пить из чашки-непроливашки, — улыбнулся Нат. — Он единственный мальчик в семье! Нам, мужчинам, нужно держаться вместе.

Бинки протянула ей чашку и поинтересовалась:

— И как вам нравится вести дом у отца Ноя, Делия?

— О, очень, — ответила Делия.

— Джоэл хороший человек, — сказал Нат мирно. — Я предпочитаю придерживаться нейтралитета во время семейных конфликтов своих дочерей. Когда мои девочки были еще совсем маленькими, я поклялся, что приму любого, за кого они выйдут замуж.

После этих его слов возникла пауза, поэтому Делия спросила:

— Удалось?

— О, абсолютно. — Голос старика звучал несколько скрипуче. — Я обожаю своих зятьев! И они думают, что я — просто чудесный человек.

— Ну вы и есть чудесный человек! — воскликнула Бинки.

Нат поклонился ей:

— Спасибо, мадам. Хотя, хочу заметить, что, может быть, и не настолько чудесный, как им кажется.

Затем состроил гримасу, и Бинки хитро подмигнула Делии.

Эта Бинки была компаньонкой? Или одной из его дочерей? Но веселое лицо женщины совсем не походило на лицо Ната. И казалось, что к его внуку она не имеет никакого отношения.

— Возьми масла, — предложила женщина Ною, не замечая, что мальчику не на что его намазать.

— Возьми немного масляной поливки с низким содержанием холестерина, — поправил Нат. — Сперва я называл его «не могу поверить, что это — не масло», — объяснил он Делии. — А потом я начал мыть волосы средством под названием «господи, волосы пахнут потрясающе».

Делии это замечание показалось таинственным, но Ной хихикнул. Дедушка взглянул на подростка, его губы шевельнулись, как будто он пытался улыбнуться. Потом повернулся к Делии:

— Я слышал, вы из Балтимора.

— Да, — ответила она.

— У вас там семья?

— Вроде того.

Старик приподнял брови, но она ничего больше не сказала.

— В этом доме девяносто процентов людей — из Балтимора, — после паузы заговорил Нат.

— Правда?

— Богачи с Восточного побережья, вышедшие на пенсию. Люди из Роланд-Парка и Гилфорда.

Делия и бровью не повела, будто она никогда не слышала о Роланд-Парке и Гилфорде.

— Вы же не думаете, что все эти расфуфыренные старушки — местные, — продолжал старик. — Господи, разумеется, нет. Я бы сам никогда не оказался здесь, если бы не женился на Мюррей. «Мюррей» как «Специи для крабов Мюррея». Вы думаете, заштатный никчемный фотограф мог бы позволить себе жить здесь?

— Я слышала, в июле снова собираются поднять цены, — сказала ему Бинки.

Делия рассматривала комнату. Упоминание о фотографии заставило ее присмотреться к снимкам, развешенным повсюду, — большим черно-белым фотографиям в профессиональных рамках.

— Это ваши работы?

— Эти? Если бы.

Нат встал, в этот раз потянувшись за тростью.

— Они были сделаны мастерами, — сказал старик, подходя к ярко-зеленому стеллажу. — Эдвард Уэстон, Маргарет Бёрк-Уайт. — Затем наклонился, чтобы посмотреть на снимок слева — трубы заводов, расположенные, как ноты на бумаге.