— Выряжаться! Надеть рубашку без галстука — это, по-твоему, выряжаться?

— Я похож на мальчишку, который поет в школьном хоре.

— Ты должен радоваться, что Нат не заставил тебя купить костюм, — сказала она ему.

— А что если я уроню кольцо? Вы же знаете, у меня руки будут дрожать. Я знаю, что уроню кольцо, и оно с громким стуком упадет на пол, и покатится по всей церкви, пока не свалится в какую-нибудь щель, где мы его уже никогда не найдем.

— Жаль, что я не оделась наряднее, — пожаловалась мальчику Делия. — Я выгляжу как старая тетушка или вроде того. — Под пальто на ней было серое платье в полоску. — Надо было надеть хотя бы ожерелье, или кулон, или нитку бус.

— Вы в порядке.

В Балтиморе в шкатулке с украшениями у нее хранилось ожерелье из четырех нитей жемчуга. Оно, разумеется, было не из настоящего жемчуга, но к платью в полоску идеально бы подошло.

Сколько должно пройти времени, прежде чем она сможет сказать, что те вещи, что остались в Балтиморе, вышли из моды или пропали. Или испортились бы, даже если бы она осталась? Когда вещи, что у нее есть здесь, станут ее настоящими вещами?

Делия мигнула поворотниками и свернула на автостраду № 50.

— У-у-уч! — проскрипел Ной, схватившись за ручку дверцы.

— Прости. — Она снизила скорость. — Так. Думаю, что наконец повстречаюсь с твоей мамой.

— Да.

— Она ведь решила приехать, разве нет?

— По последней версии, решила.

Недавно Делия обнаружила в комнате Ноя, глубоко в шкафу, газету «Бордуок бюллетень». Статья начиналась словами: «Кто эта роскошная диктор, передающая прогноз погоды на Дабл Ю-Кей-Эм-Ди?» Но, посмотрев на Ноя сейчас, было невозможно догадаться, что подросток вообще когда-нибудь думает о матери. Он зевал и смотрел в окно на следы снежной бури, прошедшей на прошлой неделе. Лес выглядел черными палочками на белом фоне, как на художественной фотографии.

«Своевременное предупреждение о снежном буране или шторме может стать вопросом жизни и смерти, — говорила Элли в интервью. — Поэтому, когда я думаю, что приношу пользу обществу, меня охватывает теплое волнение».

Делия гадала, что бы сказал Джоэл по поводу «теплого волнения».

Перед ними возник куб из красного кирпича. Это был Сениор-Сити. Делия снова просигналила поворотниками и свернула на парковку.

— А если они захотят, чтобы я сказал речь? — спрашивал Ной.

— Тебе не придется выступать.

— А что если кого-нибудь стошнит или что-нибудь в этом духе? Я ведь должен помогать.

— Уж поверь мне, — засмеялась Делия, — это все нестрашно.

Они выбрались из машины и прошли через стоянку, на которой было не так много машин, как могло бы быть. Делия, в туфлях на тонкой подошве и высоких каблуках, была вынуждена виснуть на руке Ноя, когда они шли по скользким участкам.

— Видишь, — сказала она, — ты уже помогаешь.

Его рука была тонкой, но жесткой и сильной, как стальной прут.

В холле они спросили у старика, как пройти к часовне.

— Прямо, а потом в конце коридора налево, — ответил тот. — Вы, наверное, идете на свадьбу.

Они кивнули.

— Ну я тоже туда, так что не заблудитесь. Все, кто здесь живет, приглашены, вы знали?

Делия поблагодарила, и они пошли по коридору. Проходя мимо лифтов с их сверкающими металлическими дверьми, она взглянула на свое отражение. Показалось, что она выглядит бледной и измученной, а пальто у нее помято, к тому же слишком длинное и края у него неровные.