Доктор Норман прервал с некоторым нетерпением:

— Да, хорошо, Элли, я понимаю, — и Элли заткнулась. — Пройдите в следующую дверь, — обратился он к Делии, провожая ее в смежную комнату. Элли и Ной пошли следом, хотя вряд ли доктор их имел в виду.

В этой второй комнате стоял смотровой стол, обитый потрескавшейся черной кожей. Делия тупо забралась на краешек и поставила на колени сумку. Роясь в металлическом шкафчике, мистер Норман спрашивал Элли о погоде, Ноя — о его футбольной команде, затем сказал Делии, что слышал, что она была пло-о-охой учительницей.

— Плохой! — воскликнула Делия.

— Это значит хорошей. — Он посмотрел на нее сквозь резиновые перчатки, которые как раз натягивал. — На языке Ти Джея Ренфро «плохой» означает «хороший», а поэтому — «подлый». Он говорит, что вы «подло учите».

— О-о, — с облегчением вздохнула Делия.

Элли, изучавшая плакат с изображением последовательности действий при операции Хеймлиха, обернулась.

— Ты помогаешь студентам в Андервуде? — спросила она.

— Да.

— Джоэл, должно быть, на небесах от счастья, — фыркнула Элли. — Он все время меня упрашивал заняться этим.

Доктор Норман быстро взглянул на Элли, так, что та, наверное, и не заметила. Потом сказал Ною:

— Пропусти-ка меня, сынок, — и шагнул вперед, чтобы осмотреть лоб Делии. Как только врач приблизился, она перестала качать ногами.

От исходившего от него знакомого медицинского запаха Делии захотелось закричать: «Я не просто обычная пациентка! Я каждый угол в вашем офисе знаю! Я знаю, что вы вечером за ужином скажете, что эта Элли Миллер ведет себя по отношению к Джоэлу как собственница, особенно учитывая то, что они развелись. Я знаю, что вы скажете, что наконец-то познакомились с его компаньонкой, и в зависимости от того, насколько вы откровенны с семьей, можете высказать предположение о том, как именно я получила эту рану. Не думайте, что я одна из тех непосвященных, кто ничего не видит за белым халатом!»

Но, конечно, Делия этого не сказала, а доктор Норман промыл рану и ощупал ее теплыми упругими пальцами.

— У вас, — сказал он, — поверхностная царапина на лбу, но довольно глубокая рана на виске. Хотя швов накладывать не нужно, и я думаю, что шрама тоже не останется, если мы стянем концы, пока она будет заживать. — Он повернулся к шкафчику. — Мы просто наложим «бабочкину печать». Такую липкую повязку, которую…

Делия знала, что такое «бабочкина печать» — она не одну такую налепила на ранки своих детей. Когда доктор приклеивал ее, Делия закрыла глаза. Она чувствовала рядом дыхание Ноя — мальчик наклонился вперед, чтобы посмотреть.

— Круто! — сказал он.

— Теперь, если хотите, я могу выписать обезболивающее, — предложил доктор Норман, — но я думаю…

— Да она почти не болит, — сказала Делия, открыв глаза. — Мне ничего не нужно.

Он нацарапал записку для секретарши, прежде чем пациентка успела опомниться, похлопал Ноя по плечу и пошутил:

— Элли, всегда приятно видеть, как висит на тебе твоя одежда.

— Ой, перестаньте. — Элли отмахнулась и обратилась к Делии: — Все подшучивают над тем, что я сказала в интервью.

Делия только хмыкнула, потому что не хотела показывать, что она это читала.